Значит, надо было вырубать лес, корчевать пни и осушать болота, подготавливая новые и новые участки. Работа эта – просто адова! Никто из жителей Большой Картели, да и всех близлежащих населенных пунктов, даже за вполне приличную по местным меркам плату, на нее категорически не соглашался. Попытка использовать солдат-срочников провалилась на корню: их КПД практически не отличался от нуля, и никакие посулы и угрозы не могли сподвигнуть их на ударный коммунистический труд.

Проблема разрешилась неожиданно легко и безболезненно. А главное, недорого...

Нельзя сказать, что по улицам дальневосточных городов толпами разгуливали китайцы. Однако, начиная с 90 х годов, количество трудовых мигрантов из Поднебесной выросло многократно. Особенно характерным это стало для юга Хабаровского края. В этом районе Приморья китайцы стали кем-то вроде мигрантов из бывших союзных республик – Украины, Молдавии, Таджикистана – в Центральном регионе России. Часть из них были мелкими предпринимателями, «челноками», а многие работали по контракту в сельском хозяйстве и строительстве.

Они-то и взялись за «освоение целины». Работодателю надо было лишь не мешать им, не соваться в их внутреннюю организацию, не требовать каких-то документов. Чаще всего заказчик вообще контактировал только с одним человеком. То ли это был прораб или бригадир в нашем понимании, то ли старейшина или глава клана, какая разница? «Мандарин», короче. Он, пожалуй, единственный кое-как объяснялся по-русски. Ему определяли «фронт работ» и договаривались об оплате. Причем деньги на всех получал тоже он. А сколько было этих «всех», как между ними распределялись заработки – их, китайское, дело. Так же, как и забота о крове и питании.

На РЛС быстро оценили все выгоды такого рабского труда. Бригаде китайцев платили столько, сколько получали два дворника на центральной площадке. И никто их вообще не видел! Жили они в шалашиках прямо на «рабочем месте», то есть в лесу, на горном отроге или на краю болота. Там же готовили себе пищу. А может, вообще питались «подножным кормом», с них станется. Для отчетности оформляли на работу одного этого «прораба», и никаких тебе налогов, никаких требований и конфликтов. Красота!

Выйдя из кабинета Генерала, начальник охраны задумался. Крут был шеф! Под горячую руку ему лучше не попадаться. А ну как стукнет еще в голову со своей «ревизией» чуть подальше забраться? Как раз туда, где новые площадки расчищают. И наткнется он там на целый муравейник косоглазых. Только не это! Мало того, что налицо неучтенная рабсила – а судя по направлению генеральской проверки, шефа больше всего как раз интересовал этот вопрос, – так ведь еще докопается до личной, вполне корыстной заинтересованности майора в кадровых махинациях. Тьфу-тьфу-тьфу! Штрафом да выговором не отделаешься. Здесь закон – тайга, хозяин – медведь. А кто «медведь», сомнений не было. Вот и разберется «по-медвежьи», бр-р р...

Вприпрыжку майор направился в левое крыло здания, где располагались помещения охраны, и быстро отыскал в бильярдной комнате начальника одной из трех смен. С ним майора связывало что-то похожее на дружбу.

– Ленчик, выручай! Генерал прилетел и лютует. Через полчаса пойдем с ним по всем объектам. Даже тревогу грозится сыграть. Да хрен-то с ней, с тревогой! – Майор энергично махнул рукой. – А как до наших китаез добредет, а?

Этот начальник смены не только знал о мигрантах, но и получал свою «малую толику» за «вспоможение в трудоустройстве». Он мгновенно представил себе возможные последствия.

– Че надо делать, Серега?

– Отбери человека четыре. Самых надежных, не болтливых. Ну и... в общем, готовых на все! Понимаешь? – Ленчик часто-часто закивал. – Денег пообещай. Не жадничай! И бегом отправляйтесь на новые площадки. Всех узкопленочных, до единого, гоните в тайгу...

– Как?

– Пинками, ...твою мать! И чтоб весь скарб с собой забирали! Что не заберут, уничтожить без следа. Ну, шалаши, там, палатки... Не церемониться!

– Сделаем.

– Бегом! На все про все у тебя часа полтора-два.

Ленчик, опережая собственный визг, ринулся в комнату отдыха...

Майор удовлетворенно перевел дух: этот – сделает. Расшибется, а сделает! Хотя правильнее: расшибет всех и сделает.

Хабаровский край,

город Комсомольск-на-Амуре,

несколькими днями раньше

Вещевой рынок в Комсомольске-на-Амуре мало чем отличался от тысяч своих собратьев, обильно разбросанных по городам и весям нашей необъятной – до сих пор! – Родины. Разве что меньшим количеством лиц кавказской национальности, которое с лихвой компенсировалось засильем лиц китайской национальности. Зато они были не столь громкоголосы и нахальны! Да и цены на китайский ширпотреб выгодно отличались здесь от московских.