– К Курояровке, наверное?

– Ой, да тебе не пох? Записывай координаты, я их, блин, себе на руке записал. Хотел на телефон место на карте сфотать, да тут сейчас за «сотики» имеют страшно. Всех заставили сдавать – ящик перед входом на ЦБУ поставили, серьезно все, до одури.

– Диктуй, Рихард, я готов!

Черепанов надиктовал мне координаты, я их записал на обратной стороне карты и обрадовал Вовочку известием:

– Тебе Виктор Степанович звонил. Чертовски приятный голос у него, я тебе скажу…

– А то, – заважничал Вован, – сам выбирал! Викуся – «без царя в голове», вечно с какими-то фантазиями. Ты, надеюсь, сказал, что я на жутко секретном задании и сейчас бреду по пустыням Ирака в составе секретной группы «Чухан-13»?

– Ого, ну ты и загнул! Она и сама поняла, что ты занят. Просила после того, как выполнишь задание, прибыть к ней с банкой сапожного крема, бутылкой водки и банкой тушенки.

– Блин, опять ей муть какая-то в голову взбрела! Наверное, снова хочет поиграть в ролевые игры, типа «спецназовец приехал из Чечни»… Вот дура, блин! Ладно, сапожный крем, водка и тушняк – не проблема. Надо будет после этого дурдома заглянуть. Надеюсь, ты мне машину для романтической встречи в прокат дашь?

– Обязательно, Рихард, – еле сдерживаясь от смеха, пробормотал я и, пожелав Вове не провалить «явки», отключился.

Однако Черепанов – затейник, каких свет не видывал. Ишь ты, в Ираке он, в группе «Чухан-13»! Блин, он мне своими эротическими играми весь мыслительный процесс испортил… Так, посмотрим, что за координаты.

– «Ядро», привал! Движение по моей команде.

– Ыыезть, – ответил в наушнике голос Лени. Наверное, его лейтенант «чупа-чупсом» угостил, поэтому так мямлит.

Участок засады находился как раз на маршруте следования колонны оперативной группы летчиков. Понятно, значит, сдали не только нас, но и «летунов». Или все же прознали, что армейцы передвинули свой командный пункт на окраину Курояровки, или хотят взять «языка» из летчиков и допросить. Так что Каузов, помогая нам, заодно поможет и себе. Надо будет что-то придумать, чтобы вместе с Вермахтом не попасть под раздачу.

– «Ядро», пошли!

– Принял, начал движение.

Через сорок минут мы вышли к месту «подбора». Так, вот он, мост, внизу. С нашей высотки прекрасно видно дорогу на несколько километров до поворота. В сторону Курояровки видимость похуже, дорога резко поворачивала в сопки, и лес вплотную подступал к полотну асфальта. Дальше, примерно километров через шесть-семь, начинался участок, на котором «конкурентами» выставлялась засада. По карте здесь, вместо асфальтовой двухсторонней, должна быть грунтовка. Правда, карта со съемом местности – 1987 года, а сейчас уже двухтысячные, поэтому вполне могут быть некоторые несовпадения. По рассказу старого охотника Пачишина, такая трасса шла до самой Курояровки и за несколько километров после нее, а потом переходила в грунтовку, ведущую в охотничьи и лесные хозяйства. Если спрятаться под мостом, то с трассы нас не видно.

Микроавтобус у Ромы японский, дверь у него слева. Значит, нам надо сидеть с левой стороны моста. Отсюда сверху мы сможем прекрасно наблюдать за движением на трассе. Когда появится колонна, скатимся вниз, нырнем под мост, а потом запрыгнем в автобус. Главное, чтобы он остановился где надо. А пока, чтобы народ не расслаблялся, потренируемся в посадке. Я побегу первым, потому что Каузов из нашей группы хорошо знает только меня (у нас с ним при приветствии даже есть свой шутливый ритуал). Я открою дверь, и все остальные быстро-быстро запрыгнут.

Я начертил на снегу полосу, обозначающую дверь, объяснил порядок действий.

– Приготовиться!

Первым после меня шел Ромашкин. Услышав команду, он сразу же принял стойку для совершения прыжка, правую руку положил на воображаемое кольцо, а левую – на несуществующую запаску.

– Пошел!

Леня оттолкнулся, совершил прыжок и начал вслух считать:

– Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…

Следом за ним прыгнул лейтенант и сшиб его с ног.

– Дембель, давай! – заорали Артемьевы и один за другим дружно повалились на барахтающихся майора и лейтенанта.

Доктор величаво обошел кучу тел и уселся на снег.

– Леня все испортил, – возмутились технари, – эти воздушно-десантные понты при посадке на технику – ни к чему!

Ромашкин осознал свою ошибку и был готов снова повторить. На этот раз «посадка» прошла намного быстрее. Потренировались еще пару раз и решили, что слаженность в подразделении достигнута.

Телефон заорал песню «Раммштайна» «Ду хаст». Наконец-то, позвонил Каузов и сообщил, что колонна летчиков выехала. Договорились, что при подъезде Рома даст вызов на меня, а я ему посвечу фонариком. Про готовящуюся засаду я пока говорить не стал, мало ли что. Наш друг-летчик подумает, что лучше с нами не связываться, и поедет другой дорогой. Оставалось только ждать.

Время еще было, так что можно немного передохнуть и кое-что еще раз тщательно обмозговать.

– Располагаемся, у нас пара часов расслабона, ждем машину. Лейтенант, как самый глазастый, возьми бинокль и наблюдай за дорогой в направлении на восток. При появлении транспортных средств и подозрительных групп лиц – немедленный доклад!

– А можно я по ним из пулемета шмальну? Я ленту новую поставил…

– Ни в коем случае! Огонь открывать только по команде.

– Понял, – вздохнул «начфиненок» и, скинув рюкзак, поплелся обустраивать себе лежку.