– Куда теперь? – шепотом спросил Виктор, перекладывая винтовку в другую руку.

Они сидели за обломком кирпичной стены, среди руин разрушенного дома. Прямо перед ними возвышался куб телецентра, с крыши которого свисал погнутый хвост упавшего вертолета. Серая трехэтажная коробка административного здания растянулась по левую руку. Было видно, что внутри клубится странноватый розовый туман, который то и дело скручивается кольцами и переплетается рукавами, будто от сквозняка.

– «Розанчик», – кивнул в сторону тумана Седой. – Встречал я его, премерзейшая зараза. Вот так в темноте в дом войдешь, его ж не видно, и все, считай капец. Похлеще кислоты разъест. Единственное, слабый аромат роз его выдает.

– Куда дальше? – повторил Виктор. – Я в этой части Города выходов не знаю.

– Сразу видно школу Торпеды, – хмыкнул Седой. – Он любил поближе к дому выходить. А я со своими, наоборот, подальше забирался. Вон, покосившийся столб видишь? За ним здание из красного кирпича.

– С черепицей?

– Ну да. Вот нам за него надо. Там покажу, нахрапом не пройти.

– Ну тогда ждите. Иван, следи за мной. Как знак подам, так сразу и идите.

Иван кивнул, занимая позицию.

Виктор, согнувшись, вышел из-за стены, направился через дорогу, опустив винтовку и внимательно оглядывая местность. В этой части Города они бывали не часто, поэтому активности ловушек Куликов не знал. Приходилось по старинке надеяться только на опыт и реакцию. Хорошо еще, что для раненого инсайдера дорога была хорошо знакома, и он корректировал маршрут по ходу движения.

Виктор пересек проезжую часть, присел возле дома. Прислушался. Окинул взглядом улицу, окна, крыши. Выглянул из-за угла, держа наготове винтовку. Вроде чисто.

Подал товарищам знак. Тут же они выбрались из-за обломка здания, заспешили к Куликову. Иван подставил Седому плечо, в свободной руке сжимал автомат. Седой сильно хромал, но изо всех сил спешил вперед, чуть ли не прыжками.

Протопали по асфальту, приземлились рядом.

– Ну и грохота от нас, – посетовал Седой, вытирая пот тыльной стороной ладони.

– Ничего, прорвемся, – Виктор уже намечал следующий отрезок. – Я дальше, прикрывайте.

Он сорвался, короткой перебежкой преодолел маленькую стоянку возле огороженного забором коттеджа из красного кирпича. Резко затормозил, вовремя заметив впереди неестественно зеленую траву. Закрутил головой, пытаясь на месте определиться, метнулся в другую сторону, вдоль забора. Возле ворот, под прикрытием огромного внедорожника, остановился, оглянулся. Подал знак.

Все повторилось, лишь Седой охнул, когда нога попала в выбоину в земле.

– Что там? – спросил он.

– Не знаю, но мне не понравилось, – ответил Виктор. – Да, давненько я вот так вот не носился по Медузе.

– Хочешь, давай я первым пойду? – предложил Иван.

– Не, – мотнул головой Куликов. – Без обид, но я лучше сам, мне так спокойнее. Да и не помнишь ты ни хрена, можешь в ловушку влететь.

– Но по заброшенной тропе как-то пришел. По которой никто не ходит, – вставил Седой.

– Это да, – не стал отрицать Виктор. – Но я уж лучше сам. Готовы?

Вновь рывок, остановка, осмотр. Ожидание спешащих товарищей. И по новой.

За четыре таких перехода оказались с обратной стороны коттеджа. Здесь начиналась улица с домами частного сектора, в конце которой вдалеке виднелся Периметр.

– Почти дошли, – подбодрил товарищей Седой. – Нам вон туда, к дому с провалившейся крышей.

– Погоди, – Виктор присмотрелся. – Там весь двор в «желтом гнусе». Правда, какой-то он странный, не двигается. Но лучше не рисковать.

– Вот и все так думают, – самодовольно заулыбался Седой. – А на самом деле все по-другому. Идем.

Они втроем, озираясь по сторонам, двинулись по грязной улице, топая по лужам. Виктор не любил частные сектора: слишком тут все рядом и слишком все мрачно. Заборы, покосившиеся дома, канавы, каналы, колодцы, много растительности. В таких местах обычно очень, очень много всего нехорошего.

Но Седого это, по-видимому, не заботило. Он чуть ли не вперед товарищей вырвался, когда подошли к указанному дому. Почерневший сруб был похож на склеп, съехавшая набок крыша того и гляди грозила рухнуть вниз. Выбитые окна, вырванная с корнем дверь в огород.