— Вы предлагаете идти через границу тропой?!

Караванщик скептически хмыкнул

— Конечно, это для настоящих мужчин, и если вы не чувствуете в себе силы пройти тропой шайтанов…

Подполковник Корви подумал, что он ослышался

— Прошу прощения, возможно, я что-то не понял. Вы предлагаете пройти границу нелегально, караванной тропой, как раньше?

— Именно так, эфенди. — улыбнулся караванщик на наивный вопрос неверного — я ходил на ту сторону уже десятки раз и до сих пор жив.

— Но как же русские самолеты?

— Самолеты? Шайтаны?

— Они зовут их шайтанами… — сказал полковник Рушани — самолеты, изрыгающие смерть по ночами и забирающие души правоверных, после них не остается ничего даже чтобы просто предать земле. Это шайтаны…

— Все очень просто. Нужно идти днем…

— Днем?!

— Да, днем. И со скотом. Русские знают о том, что с этой стороны такие же пуштуны, как и с той стороны. Они знают о племенах, которые кочуют по обе стороны границы. Они не хотят, чтобы пуштуны объявили им джихад и поэтому не нападают на тех, кто идет со скотом в одиночку или небольшой группой. Они знают, что на этой стороне мясо ценится куда дороже, чем на той. Если не нести с собой никакого оружия, которое будет видно сверху — можно будет пройти.

— Видно сверху? С вертолета?

— Не знаю, эфенди. Есть маленькие самолеты, они летают только днем, их все больше и больше. Если ты идешь с оружием — скоро появятся небесные колесницы шурави.

Скорее всего, беспилотники, это соответствует информации РУМО о резкой активизации русскими работ в этой области. Как мы — над тропой Хо Ши Мина. Умно, умно…

— Какова вероятность досмотра? — спросил Корви и, видя что проводник не совсем понимает пояснил — вертолеты, уважаемый. Русские вертолеты. Они могут прилететь?

Караванщик прожал плечами

— Могут, эфенди.

— И часто они прилетают?

— Все в воле Аллаха, эфенди. Меня обыскивали семь раз и ничего не нашли. Надо нести немного товара для шурави. Одежду, платки, какие-нибудь женские украшения — шурави, да покарает их Аллах, почему то любят их. Оружие нужно оставить.

— А как же. Мы идем на ту сторону не для прогулки, уважаемый

— Купите на той стороне. Не может быть, чтобы там не продавали.

Глушители сделаны съемными, они подойдут на любую модель Калашникова. Пистолеты… черт с ними, оставить. Надо спрятать глушители, но их и спрятать и выбросить — куда проще.

Но если караван покажется подозрительным, русские вышлют досмотровую группу на вертолетах и обнаружат четверых бывших сослуживцев — тогда…

Кранты тогда…

Вышли в ночь. Проводник купил стадо овец в окрестностях. Овцы были тощими, вонючими, на вид не стоящими и цента. Но других в этих местах не было.

Тропа прихотливо вилась между холмами, кустами и валунами, путь шел вниз — местность к афганской границе здесь понижалась, чтобы на той стороне перейти в пустынную зону. Проводник шел молча, казалось небыстро — но по ночи тренированным советским солдатам, ставшим перебежчиками и изменниками Родины — приходилось поспешить, чтобы попасть в ногу. Все дело в том, что в горах они привыкли ходить под ноги, опасаясь мин. Проводник же знал, что эта тропа безопасна и шел не таясь.

— Чую запах Афгана… — сказал один из русских

— Заткнись — сказал другой…

Подполковник Корви шагал молча. И думал — что дело дрянь. Он пока не знал, в чем именно — но знал, что хорошим это не закончится. Почему-то ему не верилось, что русские на той стороне — чего-то добьются. В лучшем случае — погибнут. В худшем — постучат в дверь первого же офиса КГБ… или чего теперь там.

Конечно, русских высосали досуха, заставили поделиться знаниями, ответить на десятки тысяч вопросов, продемонстрировать методики. Больше они не были нужны. Но дело было в том, что в ловушку по их вине могли попасть американцы…

— Здесь… — внезапно сказал проводник — дальше нельзя. Соберите животных. Дальше мы не пойдем…

Подполковник Корви отдал команду, русские стали собирать животных, овцы мекали, брыкались и гадили. Подполковник — достал прихваченный им в дорогу прибор. Старый применявшийся еще во Вьетнаме Старлайт, свет звезд, прибор ночного видения к снайперской винтовке, один из первых пассивных приборов такого типа. Он считался если и не устаревшим, то несовременным. Но подполковник привык использовать его и его он вполне устраивал.

Запретная зона никак не была обозначена. Горы… но горы плоские, старые, снижающиеся к югу и возвышающиеся к северу. Никаких обозначений того, что где-то здесь — граница, запретная зона. Подполковник был в одном из самых страшных мест на земле — на границе между восточными и западными немцами. Сплошная полоса колючей проволоки, одинаковые бетонные башни, пронзительный свет прожекторов. На той стороне — многие бежали из пограничной зоне но пограничники централизованно зажигали по вечерам в пустых домах свет, чтобы западные немцы видели, что у них, у восточных немцев все хорошо.