Шрифт:
— Вызываем полицию? — нервно спросил Купри.
— Щас! — буркнул Харин.
— Подождём, — сказал Сихали, непринуждённо разваливаясь на скамье.
— Чего? — нахмурился комиссар.
— Чтобы можно было побеседовать без свидетелей.
— И без жертв среди мирного населения, — добавил Шурик Рыжий, приседая рядом с генруком.
— Золотые слова, — лениво сказал Сихали, поглядывая на скамью, облюбованную парочкой — смуглой мулаточкой с пышной гривой волос и белым худым парнем в очках — не в тех, что защищают от солнца, а в оптических, для коррекции близорукости.
Африканская гопа, завидев этих двоих и осудив подобный вид межрасовых отношений, окружила скамью и расселась на спинке, поставив ноги на сиденье.
— Мангати! — торжественно произнёс жилистый курчавый парень с кожей странного серого оттенка. — Что ты видишь, Мангати?
— О, Макала! — напыщенно ответил с другой стороны лавки чёрный лоснящийся толстяк. — Не что я вижу, а кого!
— И кого же, инкоси? [32]
— Я вижу белого бааса, [33] Мангати, охмуряющего нашу Коко!
32
Инкоси (зулус.) — почтительное обращение.
33
Баас— господин.
— Верно, Макала! А ты что скажешь, Мгану?
— Непорядок, Мангати, — понурился Мгану.
— Надо бы нашим чёрным кулачкам, — задумчиво проговорил самый крупный из африканцев, — начистить это белое очкастое рыло.
— Вер-рна, Мбазо! — воодушевился Мангати.
Трое зулусов лениво встали, окружая белого. Тот загнанно озирался, блестя стёклами очков.
— Поможем? — спросил у Брауна Илья.
— Посиди, — успокоил его генрук. — Мужчина должен сам справляться со своими проблемами.
— Да их много…
— Но он ещё даже попытки не сделал, чтобы осадить кафров. [34]
— Точно, что кафры… — пробурчал Белый. — Вон, Цондзома — нормальный пацан. А эти…
— Эти везде одинаковы, — криво усмехнулся Браун. — Что чёрные, что белые… Ага, вот это уже наглёж.
Мангати, сопя и облизывая вывернутые губы, полез к девушке.
— Змей, приглядывай за нашими «друзьями», — бросил Тимофей, вставая.
34
Кафр— от араб. «кафир» — неверный. Пренебрежительное прозвище чёрного африканца.
— Я бдю.
Сихали неторопливо подошёл к разбитной гоп-компании. Не то чтобы он так уж стремился к справедливости…
Ну кто ему эта девушка? Однако существовали ещё и такие понятия, как долг и честь. Если уж тебя считают сильным и смелым человеком, если ты сам мнишь себя таковым, то за тобой должок — оказывать противодействие злому. Не исполнишь сей долг — замараешь честь, подмочишь репутацию, а репутация — это такая тонкая материя, которую очень легко намочить, вот только, чтобы высушить её, порой не хватает целой жизни. Тимофей просто вовремя понял, что для настоящего мужчины ничего дороже чести и великолепного чувства достоинства не существует, вот и берёг их, как мог, доказывая всему миру: я достоин! И честь имею. Только это вовсе не значит, что ему хотелось вступаться за Коко, ввязываться в драку. Ужас, как не хотелось! Однако положение обязывало…
— По-русски разумеешь, кафр? — лениво спросил он толстяка.
— Разумею! — угрожающе ответил Мангати. — За «кафра» ответишь!
— Лапы от девушки убери, а то обломаю.
Африканцы притихли, щеря белые зубы. Наконец-то набрели на развлечение!
Мангати неожиданно легко поднялся, повёл налитыми плечами, хотел и бицепсы напружить, да времени не хватило — Браун не стал выпендриваться, а сразу, без долгих разговоров, всадил зулусу в солнечное сплетение палец, твёрдый как отвертка, и тут же пяткой ладони саданул в чёрный вялый подбородок. «Кафра» отбросило на спинку скамьи. Улыбки на лицах африканцев притухли. Защёлкали вынутые ножи, чёрные пальцы продевались в кастеты.
Сихали спокойно, словно не замечая зловещих приготовлений, взял перепуганную девушку под локоток и сказал:
— Беги домой, малышка.
Зулусы напали сразу с двух сторон.
— Узуту! — раздался боевой клич. — Узуту! Унзи! Узуту!
Замелькали лезвия ножей, раскрутилась цепь — и всё слилось. Браун едва поспевал уворачиваться, блокировать удары и бить сам. Подножка. Отбив ножа. Залом. Удар ребром ладони. Хук слева. Прямой в голову. Уход. Блок. Удар…
Рядом мелькнуло разгорячённое лицо Сегаля. А вон Тугарин-Змей, сжав зубы, ритмично дубасил самого крупного афро — Мбазо кажется. Шурик Рыжий что-то приговаривал перед очередным тычком…
«Может, я просто зло сгоняю на них?..» — подумал Браун. Сама ситуация была забавной — генеральный руководитель проекта ТОЗО, зональный комиссар АЗО и «другие официальные лица» метелят афро-отморозков…
И вдруг всё кончилось. Звуковая солянка из пыхтенья, воплей, хэканья, треска рвущейся ткани, тупых и звонких ударов растаяла, сменившись топотом ног убегавших и стонами тех, кто остался лежать, сидеть и корчиться. Тимофей обшарил глазами аллею — никого. Ни «кафров», ни белых из «Чёрного солнца». Хотя нет, один бледнолицый всё-таки задержался — тот самый очкарик. Сидит, сжался весь и ручками подёргивает. Не знает, интель, куда их деть — то ли на коленях сложить, сохраняя лицо в моральном плане, то ли прикрыться ими, когда бить будут.