— Умываемся, одеваемся… — заговорил Сихали, зевая.

— Чистим зубки, — подхватил Белый.

— Гладим каэшки, — продолжил Рыжий, — красимся… Пардон, не из той оперы!

— А тебе бы помада не помешала, — проворчал Купри. — И не зыркай на меня! Те полярники, что поумней, всегда мажутся. Посмотри на себя в зеркало — нос облез, губы в болячках! Антарктическое солнце — злое…

— Тебе бы очень подошёл зелёный цвет, — стал развивать тему Белый, — или нежно-фиолетовый… И обязательно — розовые тени!

— Пошёл ты… знаешь куда? — ответствовал Рыжий.

Сихали умылся из выдвижного рукомойника, промокнул лицо салфеткой и позвал всех за собой.

В раскомандировке их уже ждали «коллеги» — семеро молчаливых мужиков старообрядческого обличья в серых комбинезонах. Они по очереди представились:

— Андрей.

— Вацлав.

— Бруно.

— Чарлз… Просто Чак.

— Тосио.

— Ахмед.

— Мигель.

Восьмым был Виктор Бубликов. Пристально оглядев фридомфайтеров, словно мерку снимая, он выдал им серые комбезы с шевронами Энергослужбы на рукаве.

— Что нефтяники? — поинтересовался Тимофей.

— Докладываю, — торжественно сказал главный энергетик. — Со станции «Ламберт» прибудет вахтенный птеробус, тамошние умельцы уже приспособили к нему четыре геологических лазера — танки чикать. С «Мензиса» прилетят два птера. Если мы победим… — Бубликов тут же поправился: — Когда мы победим, перетаскаем бронескафандры в птеры и улетим на нефтепромыслы. Там подо льдом сотни километров туннелей, есть где спрятаться.

Сихали кивнул:

— Тогда по коням.

Бригада расселась под прозрачным колпаком вездехода и отправилась на смену.

Дороги к «Лагерю Радок» ещё не проложили — старая колея уводила к каньону Пагодрома (Буревестников), зажатого крутейшими слоистыми стенами. Свирепые зимние ветра так обдули бурые скальные карнизы, что они покрылись ячеистыми кружевами, похожими на окаменевшие соты. А по дну ущелья, покрытого смерзшимися валунами, илистым песком и галькой, текла река Межозёрная. Вытекая из озера Радок, речка метров двух шириной впадала в озеро Бивер. Вверху кружили снежные буревестники, словно подсказывая название каньона.

Дорожка была та ещё — вездеход качало и швыряло, а когда крупные глыбы кончались, начинало трясти на мелких. Двумя часами позже транспортёр выехал в гигантскую впадину с крутыми склонами. В ней, как в каменном мешке, лежало самое глубокое озеро на поверхности Антарктиды — Радок. [98] Водоём, покрытый льдом, сверкал в лучах солнца, кружившего вокруг, задевая вершины, и лишь вдоль берега вилась тёмная кайма воды.

За озером вырастали полукилометровые обрывы. Скалистые склоны западного берега, сложенные гранитами стального цвета с ржавчиной, почти отвесно вставали над озером, а на самом верху, в ложбинах, лежали снежники. Восточный край обрывался песчаниками.

Около края ледника Бетти, впадавшего в озеро, открывалось большое тёмно-синее разводье. По воде бежали короткие злые гребешки. Водяная пыль, сорванная с них ветром, стояла над полыньёй, как облако, — стоковый ветер падал с вершин и не давал воде замёрзнуть.

У подножия голых жёлто-бурых сопок пузырились два прозрачных купола, соединённые переходом. Один купол был метров пятисот в поперечнике, другой дотягивал до семисот. Внутри, потрясающе контрастируя с однообразной «азовской» гаммой, зеленели газоны и цвели клумбы. За двумя большими куполами прятался третий, поменьше, под которым размещались техслужбы. Над ним задиралась полосатая мачта энергоантенны.

У самой дороги, попирая траками настил, стоял танк «Дракон», изображая блокпост. На огромной плоской башне сидел «интер» в лёгкой броне и размеренно двигал челюстью, перекатывая жвачку. Он смотрел поверх вездехода на север, напоминая долготерпением верблюда. Ещё один «международник», уложив руки на громоздкий лучемёт, свисавший у него с шеи, обошёл вездеход энергетиков кругом и махнул рукою: проезжайте!

Транспортёр дёрнулся и покатил к техкуполу, огибая громадный колпак «Лагеря Радок», — там, за трёхслойным покрытием, гуляли оккупанты, раздевшись до штанов и маек. Гоготали о своём, «интеровском», курили, сосали из пакетов «колу» или чего покрепче. А техкупол выглядел бедным родственником — низенький, маленький, с уродливым транспортным шлюзом, сложенным из литопластовых блоков.

Вездеход, лопоча «гусянками», заехал за ворота и замер, глуша мотор.

— Приехали! — бодро сказал Бубликов.

Внутри купола было очень тесно и очень жарко. Повсюду гудели генераторы, трансформаторы, синтезаторы, озонаторы, шипели блестящие трубы, по стенам висели на кронштейнах вязки кабелей.

Главный энергетик провёл бригаду в диспетчерскую, и фридомфайтерам навстречу поднялись усталые «союзники», отдежурившие ночь и всё утро.

— Смена пришла! — крикнул седой, усатый инженер-контролёр, и из бытовки вышли ещё двое в серых комбезах.