Шрифт:
— Бейте по лотку! — резко скомандовал Сихали. — Огонь!
Он последним вскинул лучемёт, но именно его выстрел оказался для «Дракона» роковым. Четыре ампулы ударили в основание лотка, выпуская плазму на волю, и оторвали его. Когда же диафрагма подачи вытолкнула ракету, заряд, пущенный Тимофеем, угодил в БЧ. Грянул взрыв. Пламень из пробоины ударил пучком, словно факел из дюзы стартующего планетолёта, и снёс ледяной завал впереди. Надо полагать, такой же букет огня был преподнесён и внутрь башни. По крайней мере из раскроенной брони повалил дым и сыпанул сноп искр, оттеняя вывороченные пласты металла.
Купри расплылся в улыбке и показал Брауну большой палец.
Но неприятности не кончались — следом за подбитым танком подползал ещё один «Дракон».
— Ложись! — проорал Сихали и показал пример, шлёпнувшись за гряду мёрзлого песка, мешанного ледником с камнями и снегом.
— Лупите ему в правую гусеницу, ребята, — закричал Белый, — а мы с Рыжим долбанём под башню!
— Огонь!
Словно послушавшись приказа, с лотка танка слетело узкое, акулье тело ракеты. Оглушающе шипя и расправляя на лету крылья, ракета вонзилась в ледяную стену над головами Тимофея со товарищи. Но не взорвалась — пробила стену насквозь и грохнула по ту сторону, сперва высветив лед, а после раскрошив и расшвыряв его.
Второго шанса танку не дали — ампулы угодили в цель. Трак, облепленный перемолотым льдом, вспыхнул белым и распался на ионы. Танк сотрясся, завернул, выбрасывая гремящую гусеницу, а чуть выше «Дракона», на ледяном выступе, появились Шурики. Они вскинули «Дюрандаль» с «Перуном» и выстрелили дуплетом под башню. Плазменный сгусток с жадным скворчанием погрузился в броню, выжигая всё живое и злое, скрытое за слоями пластмассы и титана. Танк развернулся боком, взревел моторами, дёрнулся и затих. Мгновенный переход от грома и рёва к абсолютной тишине был подобен взрыву. Но недолго пришлось Брауну мотать головой, отгоняя зудение рухнувшего на него безмолвия, — сдетонировал боезапас.
Лопнуло небо, качнулась земля. Чудовищный столб крутящегося бледного пламени взвихрился из чрева танка, легко подбрасывая огромную коробчатую башню. Подлетев метров на десять, башня описала дугу, вращаясь и кувыркаясь, и рухнула на лёд, наполовину погрузившись в мутные пласты. Опять колыхнулся ледник, оглохший Сихали стёр с лица налипший снег и осмотрелся. Его товарищи поднимались и отряхивались, краулер отнесло и перевернуло, а над почерневшим остовом танка струился жаркий муар.
— Чистая победа, шеф! — ухмыльнулся подошедший Рыжий и поковырял пальцем в ухе. — Так что…
— По-моему, — глубокомысленно заметил Купри, — танков было четыре…
— А четвёртый заглох, — сказал Белый. — Мы сами видели: танкисты вылезли, покрутились — и перебрались в те… ну, в те, что мы сейчас вот покурочили.
— Туда им и дорога! — заключил Рыжий. — Мы их могли и…
— Куда теперь? — вопросил Харин.
— Подадимся на «Мензис», — ответствовал Браун.
— А на «Авалон» когда? — осведомился Ершов.
— Когда будем готовы, — сухо сказал Тимофей.
— Я знаешь чего придумал, шеф? Надо нам «борт номер один» захватить! Твой они сожгли, а мы давай угоним стратолёт этого зулуса? Ну, который в Афросоюзе рулит, как его… Мзиликази!
— Рыжий… — Белый сокрушённо покачал головой. — Ох, не зря ты в близком родстве с блондинками! На фиг тебе зулусский стратоплан?
— Сам ты блондин! — огрызнулся Рыжий и возмущённо фыркнул: — На фиг, главное! Объясняю для особо тупых: президентский борт пропустят на «Авалон» свободно, ещё и почётный караул выставят. Дошло?
Белый решил не сдаваться и выставил следующий аргумент:
— Ага! По-твоему, «борт номер один» в лесу стоит? Подходи и залазь?
— В Йоханнесбурге он стоит! И что? Думаешь, я не понимаю, что так просто его не угнать? Так ведь… Но всё равно же, Йоханнесбург — не Санкт-Петербург! [99] В Питере нам точно ничего не светит…
— Конгениально, Рыжий, — усмехнулся Белый, — но есть одна закавыка: как только мы угоним «борт номер один», он тут же перестанет быть неприкосновенным. И сковырнут тебя с небес, голубь войны!
99
По версии автора, столицей СШЮА станет Йоханнесбург (который уже ныне сливается с Преторией), а центром Евразии — Санкт-Петербург.
Шурик выпучил глаза, похлопал ресницами и выдал вдохновенное дополнение к плану:
— А мы его вместе с Мзиликази угоним!
Ощутив, как радиофон покалывает в грудь, Сихали цыкнул на Шуриков и вынул коммуникатор.
— Алё? — Стереопроекция не высветилась. — Кто это?
— …Я! — пробился внезапно Наташин голос. — Тимочка, это я! Ты меня слышишь?
— Слышу, слышу! Что случилось, котёнок?
— Они нас схватили!
— Кто?!