За эту ночь Ромка просыпался несколько раз — ему снился один и тот же сон, как копье соскальзывает с тигра и тигр приходит в ярость, прыгает, наваливается и… И каждый раз оказывалось, что он сместился на ветке, и пояс, удерживающий его от падения, мешает дышать.

— Вдох. Выдох. Не спи. — Лар слегка сердит на своего ученика, уж больно тот непонятлив. Впрочем, как тот сам выразился пару часов назад, и верблюда можно научить ездить на велосипеде.

— Я пытаюсь.

Задача была непростой, ну… Непростой для Ромки. Впрочем, в порядке исключения, дело было не в его жалких двух единицах, мальчишка прекрасно сознавал, что из его группы с этим упражнением, наверное, не справился бы ни один. Может быть, кроме Мако или Векки.

Дело было в концентрации.

— Ты думаешь. Это сейчас не нужно.

— Я привык.

— Ты должен прекратить разговаривать сам с собой. Ничего нового ты все равно не услышишь.

— А я-то полагал, что мой внутренний голос может многому меня научить.

— Твой внутренний голос предлагает тебе заткнуться и выполнять упражнение.

Человек не может не мыслить — он так привык. «А не пойти ли мне погулять?» — говорит сам себе человек. Или: «Ой, что это было?» Или: «Что бы мне сегодня надеть? А надену-ка я…» Лар называл эти мысли паразитными, утверждая, что Ромка вполне может обойтись без них.

— Пойми, прежде чем что-то про себя сказать, ты уже знаешь, что ты собираешься говорить. В проговаривании нет ни малейшего смысла.

Ромка честно старался. Последние два часа он сидел на ветке и старался не думать.

— Ты напрягаешься, — сказал Лар. — Зачем?

— Я стараюсь себя контролировать, — удивленно возразил Ромка. — Чтобы не думать.

— Это — другая техника. На нее требуются годы. Пойми, парень, напряжение здесь вообще ни при чем. Тебе надо расслабиться. И когда появляется мысль, душить ее в зародыше. Не договаривать фразу про себя, понимаешь?

— Да. — Ромка вздохнул. — Хотя я не понимаю зачем.

— Если я тебе объясню, ты будешь знать, чего ждать, и это породит дополнительные мысли. Тебе же надо не думать вообще.

— Я стараюсь.

— Не старайся. Это неправильно по двум причинам. Смотри… Вон видишь соседнее дерево?

— Э… Вижу.

— Маленькая демонстрация. Готов? Сейчас я постараюсь вырвать его с корнем.

— Ты же говорил, что магии у тебя нет? — удивился Ромка.

— Смотри на дерево. Для этой демонстрации магия мне не нужна… — Лар замолчал, и Ромке ничего не оставалось, как уставиться на соседнее, довольно толстое, кстати, — дерево.

— Ну и?.. — подал он наконец голос секунд через двадцать.

— Я старался, — отозвался Лар.

— Но ведь ничего не получилось!

— Вот именно. Говоря «я постараюсь», ты даешь себе разрешение потерпеть неудачу. Дерево целехонько, но я честно старался. Понимаешь?

— Ну… да, — вздохнул Ромка. — А вторая причина? Ты сказал, что их две.

— Он еще считает! Ну ладно, — Лар вздохнул. — Вторая причина сложнее. Дело в том, что есть вещи, для которых… Как бы это сказать… Чем сильнее ты пытаешься это что-то сделать, тем меньше твои шансы.

«Нарисуй круг», — вспомнилось Ромке.

— Например, нельзя изо всех сил попытаться заснуть. Понимаешь?

— Я по… понял.

— Расслабь свои… Ну, короче, то, чем ты ПЫТАЕШЬСЯ думать.

— Угу.

— Сосредоточься на дыхании.

Вдох. Выдох. Ромка сидел на ветке, прислонившись спиной к стволу, и смотрел куда-то в сторону горизонта. Мысли были ленивыми, сонными и…

— Сядь прямо. Я не просил тебя дрыхнуть. Спина прямая, словно тебя тянут вверх за волосы на макушке. И ни в коем случае не опускай голову.

— Угу.

— Отлипни от дерева.

— Угу.

— Дыхание ровное и неглубокое. Ты не нырять собираешься. Вдох. Выдох. Давай дальше сам.

«Вдох. Выдох. Интересно, как там, без меня… Прекратить, не думать. Вдох…»

— Сосредоточься на звуках вокруг. Только не напрягайся. Просто удели звукам часть своего внимания.

— Угу.

— Ты забыл про спину… Теперь про макушку… Теперь про дыхание…

В принципе Ромка знал все, чему сейчас учил его «демон». Техники медитации были важны, их начинали давать в первый же день обучения, но до сих пор они были лишь фоном, небольшим довеском к основным занятиям. А сейчас он не мог двигаться дальше, пока не получит результата. В буквальном смысле не мог двигаться, потому что слезать с дерева было опасно. Медитация была ключом к полету на добытом им вчера «ковре-самолете».