– Значит, разум драконы обретают не сразу? – уточнил Ингельд.

– Так и есть. Примерно от двух до трех месяцев после рождения, потом уже очень мало шансов. Впрочем, иногда случаются такие сбои, как со мной.

Тут я вспомнила, что до сих пор не сказала ему об еще одной важной вещи, а именно – об условии, поставленном мне старейшинами. Надо было рассказать все сразу, но неосознанно оттягивала. Не хотелось его огорчать, понятно же, что такой поворот событий Ингельда не обрадует. Согласиться-то я тогда согласилась на выставленные условия, но это не значит, что сделаю все так, как им нужно, тем более что в конечном счете решать этот вопрос буду вовсе не я.

Ингельду сообщение о шпионе, разумеется, не понравилось. Я почувствовала себя виноватой. Такую свинью ему подложила. А что было делать?

– Прости, иначе меня бы просто не выпустили, пришлось согласиться на компромисс. Можно же что-то придумать, да?

– Придумаем. Однако постарайся впредь таких опрометчивых обещаний не давать.

– Да я и это предпочла бы не давать, будь у меня выбор, – соглашаюсь печально. – Хотя, соглашаясь, конечно, имела в виду, что идея вообще малоосуществима. Может, Асмунду этого разведчика подсунуть? И присмотрит, и… вдруг сработаются?

– Ас за такой подарочек меня не поблагодарит, – усмехнулся Ингельд. – Ладно, подумаю.

– Угу. Что у нас там дальше по плану, эта твоя опасная встреча?

– Опасная?

– Да вот не знаю, беспокоит меня что-то. Получается, нам надо ехать обратно в Страйнбор, чтобы поставить этот злополучный подсвечник на окно, а потом снова возвращаться? Два дня как минимум потратим впустую.

Ингельд со мной согласился. Без толку кататься туда-сюда зимой ему хотелось не больше, чем мне, явно предпочел бы остаться здесь и пообщаться с командором, вытаскивая из него разнообразные драконьи тайны.

Мы устроили мозговой штурм и вскоре пришли к простому и элементарному выводу: ехать нам и не нужно. Какая, в сущности, разница, кто переставит этот подсвечник с места на место, главное, знак подать. С этим и ребенок справится. Пошлем гонца.

Позже, вечером, я наблюдала, как Ингельд связывается с Асмундом по своему переговорному артефакту. Выглядит очень забавно, ну прямо гадалка со стеклянным шаром, впрочем, прежний переговорник, который Ингельд использовал до отъезда, выглядел и того странней, булыжник квадратный. Странная такая штука эти переговорные устройства, я сначала очень удивлялась – откуда в них звук берется? Магия меня до сих пор в тупик ставит: как можно заставить издавать звук штуковину, состоящую из цельного куска стекла или камня? Работает, однако, и голос Асмунда вполне узнаваем, тот же мобильный телефон, пожалуй, искажает голоса гораздо больше. Да уж, про мобильные мне уже пора забыть, хотя по сравнению с этой массивной штукой они куда как удобней.

Ингельд с ходу обрадовал друга моей идеей подсунуть ему драконьего шпиона. У графа вытянулось лицо, но, надо отдать ему должное, соображает он быстро. Еще недавно он даже не подозревал о существовании разумных драконов, а теперь ни одного лишнего вопроса не задал.

– Ясно, что-нибудь придумаем, возможно, из этого даже удастся извлечь какую-нибудь пользу. Однако сейчас эта ситуация удивительно не вовремя.

– Почему именно сейчас? – насторожились мы дружно.

Не знаю, что встревожило Ингельда, а меня – тон. Асмунд давно сросся со своей маской жизнерадостного весельчака и балагура, должно случиться что-то по-настоящему серьезное, чтобы он сбросил эту маску.

– Ас, твое ранение оказалось опасней, чем ты пытался мне продемонстрировать?

Ой, он еще и ранен, оказывается! Все даже серьезней, чем мне казалось, не так-то легко достать начальника тайной стражи, окруженного телохранителями.

– Нет, я-то как раз в порядке… – развеял он опасения друга. – Если бы ты сам сегодня со мной не связался, я бы предпочел отложить этот разговор до тех пор, пока ты не разберешься со всеми делами там. Но, может, оно и к лучшему… хоть будет время подумать, как все это разрешить без потерь. Его величество лишился своего фамильяра. И хуже всего, что заменить его сейчас некем, в столице нет ни одного свободного дракона.

Что значит – лишился?! Это же не вещь, а живое существо, просто так никуда не денется! К чему подобные расплывчатые формулировки? Ингельд озадачился теми же вопросами.

– Несчастный случай… официально.

– Это твое «официально» меня особо настораживает. Подробней!

Пока они разговаривали, я пыталась осознать ситуацию. «Король лишился…» и «несчастный случай» – это очень обтекаемые формулировки, мне же лишь хотелось понять, что с Тилем. Поверить, что этого жизнерадостного дракона уже, вероятно, нет в живых, невозможно.

Асмунд тем временем продолжал рассказывать. Виноват в случившемся оказался тот самый родственник аронтского короля (племянник, брат?), что приехал с посольством. Зачем он, собственно, приехал, до сих пор было неясно, поскольку ни в каких делах посольства не участвовал и вообще скучал от безделья. Раньше Ингельд и Асмунд предполагали, что этот королевский родственник и нужен лишь для того, чтобы посольство пустили во дворец на длительное время. Может, они и правы. Во всяком случае, без него послов вряд ли пригласили бы на зимнюю королевскую охоту.