Тарас подошел и бережно вынул нож из трясущихся Галиных пальцев. Осторожно перерезал веревку и погладил мальчика по голове, которая даже в полумраке казалась беленьким одуванчиком.

–Ты, парень, герой. Не плачешь даже.

–Сейчас-то зачем плакать, – очень серьезно ответил Костя, – мама же здесь. – И тут же спросил с непосредственным любопытством: – А ты правда хороший дядя? Или притворяешься только, как тот?

–Ой, – спохватилась Галя, прижимавшая к груди Костика, – а где он? Он один? Тебя разве не тетя сюда привезла?

Но ответить Костя не успел. Сверху вдруг скрипнули петли, и свет стал стремительно сжиматься, словно в выключенном телевизоре. После деревянного стука крышки с металлическим лязгом кольца он померк полностью.

Несколько долгих мгновений в погребе царили лишь темнота с тишиной. А потом заскулил Костик:

–Мамочка, это он! Тот плохой дядя. А дядя Тарас нас спасет?..

–А вот мы сейчас у него и спросим, – ответила Галя, изо всех сил стараясь, чтобы сковывающий тело ужас не вырвался из нее истеричным воплем.

–Костя, ты, главное, не бойся, – послышалось из темноты.

Как ни была занята Галя борьбой с накатывающей паникой, она отметила, что голос Тараса почти не дрожит. А потом услышала, как наверху что-то загрохало, будто там двигали мебель. И не сразу сообразила, что так оно и есть. Первым это понял Тарас. И тревожно воскликнул:

–Он хочет придавить крышку люка! Я сейчас…

Слышно было, как Тарас поднялся по ступеням. Раздалось сопение, плоский широкий луч света повис в темноте, играя пылинками. Но длилось это недолго. Тарас с натужным стоном уронил крышку на место.

–Не могу, – признался он, шумно дыша. – Тяжело. Он успел чем-то ее придавить. Наверное, холодильником.

Помолчав немного, видимо, прислушиваясь, Тарас сказал:

–Он еще что-то таскает. Хочет нас завалить капитально.

–Зачем? – охнула Галя. – Я думала, он хочет… – и замолчала, чуть не сказав при Костике то, что сыну слышать ни в коем случае было нельзя.

–Мы не знаем, что он хочет! – быстро проговорил Тарас, испугавшись, видимо, того же. – Может быть, он сейчас поедет за… главным. А нас запирает надежней, вот и все.

–Он, он, он!.. – дрогнувшим голосом сказала Галя. – Да кто же он такой?

–Кто неизвестно, – ответил Тарас, – но парень явно не слабак. Мебель вовсю один ворочает. Или это он ящики из второй комнаты таскает?

–Он сильный, – подал голос Костик. – И страшный.

–Да-да, – подхватила Галя. – Ты так и не ответил, что это за дядя? Он здесь один?

–Дядя один, – отозвался Костя. – Он меня сюда на машине привез, на красной. Дядя плохой, он со мной не говорил. Я плакал, плакал, а он даже не слушал, как я плачу. И я не стал плакать. Ведь неинтересно плакать, если никто не слушает.

–Он делал тебе больно?..

–Нет, не делал. Только когда веревку привязывал – чуть-чуть стало больно. Но не сильно. Правда, я заплакал опять. Но не потому что больно, а потому что я не люблю быть привязатым. Я ведь не собачка. Правда, мама?

–Правда, солнышко. Ты не собачка, ты мой котеночек. Хороший, славный. – Галя снова прижала к груди Костика и почувствовала, как часто-часто бьется маленькое сердечко.

–Костя, а тети разве не было с вами? – раздался из темноты голос Тараса.

–Да, мой хороший, разве тебя не тетя забрала у дедушки с бабушкой?

–Я тетю плохо видел, – по-взрослому вздохнул Костя. – Когда бабушка дверь открыла, все сразу кашлять начали. И я тоже стал кашлять, потому что невкусно запахло. И слезки сразу потекли. Но они сами потекли, а не потому что я плакал. Правда, потом я уже и заплакал. Чтобы не зря слезки текли. – Галя снова прижала к себе сына и уткнулась носом в его мягкую макушку. Из ее глаз тоже полились слезы. А Костя продолжал: – А тетя меня за руку взяла и повела. Я тогда не знал, что это тетя взяла; я глазки зажмурил, чтобы не все слезки вытекли, и думал, что меня бабушка повела. А на улице я глазки открыл и уже того дядю увидел. И машинку. И дядя меня в нее посадил. Я думал, что бабушка тоже в машинку сядет, и посмотрел. А там не бабушка была. Я подумал, что это ты, мама. На тете была одежда, как на тебе. Но лицо не твое. Злое. И тетя тоже не говорила ничего. Ни мне, ни дяде. Может, они немытые?

–Что? – переспросила Галя, оторвавшись от затылка Костика, и шмыгнула носом. – Что немытые, яблоки?.. Они мытые… Тарас, ты дал Косте яблоко?

–Нет, не дал, – ответил вместо Тараса сам Костик. – Я хочу яблоко. У дяди Тараса есть яблоко?

–Да, конечно, сыночек! – всполошилась Галя. – Мы привезли тебе яблоки, бутерброды с колбаской, «Фанту», чупа-чупсы. Хочешь чупа-чупс?

–Нет, я пить хочу, – сказал Костя. – Дайте мне «Фанту», пожалуйста, дядя Тарас. И бутерброды. И яблоко.