–Это ракеты, – сказал вдруг мальчик.

–Что?! – воскликнули Тарас с Галей одновременно и так же разом повернули головы к Костику.

–Ракеты, – повторил тот, отчетливо выговаривая букву «р», что делало слово грозным даже в устах ребенка. – Я видел на картинках такие.

–А ведь и правда, ракеты, – ахнул Тарас.

–Откуда на даче ракеты? – помотала головой Галя. – Бред.

–Этот бред длится уже двое суток, – тихо сказал Тарас. – И ракеты – не самое во всем этом удивительное. Они хотя бы объясняют этот фейерверк.

–Да какие ракеты? Опомнись! – уперлась Галя. – Это бензин взорвался.

–Ты посмотри, – снова обернулся к заднему окну Тарас, – на месте дома воронка.

Хоть гриб, созданный взрывом, уже почти осел и развеялся, а гореть на его месте было теперь нечему, все равно еще что-то там вспыхивало, давая рассмотреть круглую яму на месте бывшего дачного участка. Что и подтвердила Галя:

–Да, воронка. Дачу разнесло на кусочки.

–Это не смог бы сделать бензин, – объяснил Тарас.

И тогда Галя тряхнула головой:

–Да какая теперь разница, бензин, ракеты, атомная бомба? Нам надо срочно сматываться отсюда, пока нас не записали в свидетели, а то и…

–Согласен, – не дослушав, кивнул Тарас. – Тем более, когда увидят, что и на машину у нас нет документов.

Галя, вдавив до упора педаль газа, резко бросила сцепление. Автомобиль, истерично шаркнув задними колесами, рванул с места, словно гоночный болид.

Уже выехав на шоссе, когда последние огни проснувшегося от чэпэ Ряскино остались далеко позади, Галя сказала:

–Я не успела… Ты прости меня. Ну… ты понял. Это из-за стресса… Сорвалась, не хотела… И спасибо тебе за Костю. И вообще… Котеночек прав, ты хороший. Простишь?

–Мне не за что тебя прощать, – расцвел Тарас, но тут же лицо его помрачнело. – И спас нас не я. А сам вот не спасся…

–Твой отец?

–Да.

–Значит, ты был все-таки прав насчет колдуна и прочего?

–Не знаю. Ведь я думал совсем наоборот, что это отец нас хочет убить.

Галя вдруг подалась вперед, напряженно во что-то вглядываясь.

–Блин, гаишники, похоже! – Она потянулась рукой к бардачку, бормотнув под нос: – Может, хоть какие-то документы… – И замерла вдруг на середине фразы, уставившись на внутреннюю сторону откинутой крышки.

–Нет, это не гаишники, – проводил Тарас взглядом стоявшую на обочине машину и трех человек возле нее, обсуждающих, наверное, странный взрыв, свидетелями которого они стали. Но Галя, похоже, думала уже совсем не о гаишниках. Она даже на дорогу забыла смотреть, уставившись на яркую наклейку – тигр в красном круге – посреди крышки бардачка.

–Тарас, – вновь охрип ее голос. – Это машина не твоего друга…

–А чья же?

–Моего бывшего мужа.

Галя совсем забыла о том, где она и что делает. Точнее, что она должна делать сейчас. Не пялиться на картинку, а смотреть на дорогу и вести по ней машину.

Поэтому, когда сзади раздался испуганное: «Галя! Выруливай!» – она не сразу и поняла, зачем она должна это делать и, собственно, как? И только когда машина, мчавшаяся навстречу по той же полосе, по которой уже ехала и Галя, стала отчаянно сигналить и ослепила ее фарами, до нее наконец дошло, что сейчас может произойти.

Руль она дернула вправо в ту самую секунду, которая наверняка была последней из отведенных судьбой для возможности что-то исправить. К счастью, у водителя другого автомобиля хватило ума и выдержки не повернуть на встречную, чтобы избежать столкновения. А может, он впал в ступор от страха. Машины разминулись, пожалуй, в считаных миллиметрах друг от друга.

Руки Гали задрожали так сильно, что «жигуленок» начал вилять. Но пока Тарас осипшим незнакомым голосом не сказал: «Пожалуйста, остановись», Галя упорно продолжала гнать вперед, пытаясь справиться с управлением. Просто у нее вдруг будто выключился мозг и пропали мысли – все до единой. И даже услышав просьбу Тараса, она еще какое-то время вспоминала, что нужно сделать, чтобы ее выполнить. Потом затормозила, но столь резко, что автомобиль пошел юзом, и заснувший было Костик, не слышавший даже сигналов машины, с которой они едва не столкнулись, от визга покрышек проснулся и закричал:

–Мама!

Лишь тогда Галя полностью очнулась и, чудом справившись с управлением, остановила «Жигули» у самого края обочины, едва не съехав в глубокий, скрытый вечерним мраком кювет.

Машина сразу заглохла. Тишина наступила такая, которую можно было сравнить лишь с той, что накрыла бы их всех минуту назад, не дерни Галя руль. Но ощущение могильной тишины длилось недолго. Всхлипнул Костя, и Галя прижала его светлую голову к груди.

–Ну, ну… Не плачь, мой котеночек. Все хорошо.