Шрифт:
Значит, и надо выяснить, что это за нелепая, жуткая игра, пешкой в которой она быть не собиралась.
А пока мылся Тарас, Ольга Михайловна налила ей свежезаваренного чая, села напротив и заговорила, подперев ладонью щеку:
–Хочу вас предупредить, Галя. Не знаю, может быть, вы сочтете меня сумасшедшей, но сказать вам все-таки надо. В конце концов, спросите потом у Расика, он должен помнить. – Женщина замялась, поправила волосы, встала. Прошлась взад-вперед по кухне, снова села на табурет. – Понимаете, в Ильинке живут родственники отца Расика, двоюродный брат и жена с дочерью. Так вот, брат этот, Матвей, он… колдун. – Ольга Михайловна, словно опасаясь Галиных возражений, замахала руками: – Да-да, поверьте мне, настоящий колдун! И мне кажется, что он навел что-то на Расика, какую-то порчу. Последнее время мальчик стал сам не свой. У него дико стала болеть голова, он стал забывать, где был, что делал…
–Вот как? – вставила Галя, чтобы сказать хоть что-то. Ей казалось, что выглядит она сейчас круглой дурой. – Для чего же колдуну наводить на Тараса порчу?
Но Ольга Михайловна, вероятно, подумала, что Галя не поверила ей, а оттого лицо ее приняло вдруг такое выражение, будто женщина решилась на что-то исключительно отчаянное. И то, что она рассказала дальше, стало для Гали действительно неожиданностью.
–Дело в том, – начала исповедь мама Тараса, – что Расик влюбился в дочку Матвея. И тогда я… – Судорожно сглотнув, Ольга Михайловна рассказала все то, что сделала она шестнадцать лет назад, чтобы защитить, как она думала, сына от колдовских чар.
Галя слушала, забывая дышать. И шумно, со всхлипом выдохнула, когда мама Тараса закончила свой рассказ словами:
–И теперь они мстят. Мстят Расику, мстят мне через него. И обязательно отомстят вам, когда узнают, что вы с ним… рядом.
22
Вышли из дому рано, не было и часа ночи. Хоть Тарас и помнил, что поезд отправляется в три часа с минутами, он не хотел, чтобы мама невольно связала их поездку именно с ним. Правда, его очень удивило, что она вообще не заострила внимание на их точном маршруте, в другое время она бы обязательно выспросила, куда конкретно, на чем, зачем и почему он собрался.
Впрочем, мамино нелюбопытство прояснилось сразу же, как только они с Галей вышли из дверей подъезда.
–А ведь Ольга Михайловна догадалась, куда мы едем, – сказала Галя.
–Вот как? – опешил Тарас и даже снял для чего-то с плеч рюкзак, в который поместились и Галины вещи из сумки, и смена белья для себя, и пакет с продуктами.
–Ага, – кивнула Галя и растерянно улыбнулась. – Только она думает, что ты поехал в деревню знакомить меня с отцом.
–С отцом? – Тарас снова забросил рюкзак на спину. – Он разве там живет? Жил…
–Твоя мама сказала, что после смерти твоей бабушки он поселился в ее доме.
–Ну, мама!.. – замотал головой Тарас. – Значит, она общалась с отцом. А я… а мне…
–Да, он звонил ей, – продолжила Галя, хотя чувствовалось, что этот разговор доставляет ей мало удовольствия. Но, видимо, решив разъяснить вопрос до конца, чтобы больше к нему не возвращаться, она рассказала и про «исповедь» Тарасовой мамы.
Тарас готов был провалиться под асфальт и радовался лишь тому, что двор окутывала ночная темнота, разбавленная только неверным светом редких «зрячих» окон да почти скрытого разлапистым деревом фонаря. Он ждал, что Галя скажет сейчас все, что она о нем думает. Но та произнесла лишь:
–Пошли, чего застыл?
–Да, – невпопад ляпнул Тарас, еще раз поправил рюкзак и зашагал к углу дома.
Дальше они шли молча, и лишь когда он стал поворачивать во двор, где они оставили машину, Галя дернула его за рукав:
–Эй, ты куда?
–А… мы разве не поедем? – вяло поинтересовался Тарас, все еще переживающий рассказанное Галей.
–Нам мало неприятностей? Не хватало, чтобы гаишники остановили. Да и куда нам спешить? Времени – вагон. И погода хорошая.
До вокзала оставалось самое большее полчаса ходу, а тихая, теплая ночь была поистине майской. Даже луна светила. Только и сидеть на лавочке под липами – и целоваться, целоваться, целоваться…
А ведь хотелось. Очень ему хотелось сейчас обнять Галю, прижать ее к себе и поцеловать. По-настоящему. Чтобы не нужны стали никакие слова, чтобы зачеркнуть то, что произошло позапрошлым вечером. Нет, нет, нет! Тогда ничего не было! Ни-че-го. Все должно начаться сейчас, с чистого листа. Иначе – нечестно, неправильно. Так не должно быть, потому что они этого не заслужили. Во всяком случае, Галя не заслужила. Но там, на той проклятой даче, и были не они, там выступали в театре абсурда куклы, марионетки с их лицами. И теперь во что бы то ни стало следовало найти сумасшедшего кукольника, который дергал за ниточки. Да и сейчас еще дергает.
Тарас нахмурился. Настроение испортилось, грязный ком повис на сердце. Легко сказать – «найти кукольника». Ну, допустим, они его найдут. Сомнений почти не оставалось – это дядя Матвей, старый колдун со съехавшей от злобы и жажды мести крышей. Но раз уж он может вытворять такое, да еще на расстоянии, что ему стоит прихлопнуть их с Галей, как надоевших мух? Ведь он почувствует их приближение задолго до того, как они доедут до Ильинки! Может быть, он и сейчас уже знает о их планах?
«Боже мой, – подумал Тарас, чувствуя, как со лба скатилась холодная капля пота, – зачем я потащил с собой Галю? Ведь мы едем на верную гибель! О чем я думал своей больной головой? Или это опять проделки колдуна? Ну уж нет!.. На сей раз не выйдет у тебя ничего, дядюшка!»