Она. До свидания. (Целуются) Ну хватит, хватит! (Целуются) До свидания. (Смех)

Он. До свидания. (Целуются)

Она. Во сколько завтра ты позвонишь? (Целуются)

Он. Я позвоню тебе завтра в семь. (Целуются)

Она. Да, в семь я уже буду дома. (Целуются)

Он. Я знаю. В семь я тебе и позвоню. (Целуются)

Она. Ну все… все… в семь… (Целуются) В семь. (Целуются)

Он. В семь. (Целуются) Ты запомнила — в семь?

Она. Все, все запомнила — в семь. (Целуются)

Он. И не опаздывай — в семь! (Целуются)

Она. Ага, не опоздаю — в семь. (Целуются) (Счастливо) Мой подбородок горит, как семафор, ты его совсем уничтожил… (Целуются)

Он (гордо). В семь, да? (Целуются)

Она. В семь! В семь! (Целуются)

Ее мать. Поразительно! Два студента! Хоть бы слово разумное сказали!

Стук часов. Время.

Он (в зал). Я уже привык к ней. Мне уже казалось естественным, что эта красивая девушка почему-то из всех окружающих предпочитает меня. И теперь…

Она. Не смей об этом! Не надо!

Он. Ты права… Прости.

Стук часов. Время.

(Шепотом) Ты меня любишь?

Она. Ты знаешь…

Он (шепотом). Тогда почему же…

Она. Я не хочу об этом! Перестань! Перестань! (И тут же после паузы почти испуганно целует.)

Он. Нет! Нет! Так нельзя! Получается так печально… Видимо, когда-то я еще недовообразил! (Задумчиво оглядывая.) Теща… тут… И тесть на месте… «Тени минувшего, счастья уснувшего». Геныч — под боком… Нет, нужно что-то повеселее… Ну конечно же, Нептуна! Он! Он всегда улыбался! (Призывно кричит.) Нептуна.

И тотчас, расталкивая нашу лирическую пару, на сцену врывается новое Действующее лицо. Официантка тотчас срывается со своего стула навстречу ему с криком «Нету мест, гражданин», но появившееся столь внезапно лицо с ответными криками «Почему нет, я, может, диссертацию защитил — и справляю! Я, может, в министерство опаздываю и поужинать пришел!» убегает от Официантки. Внезапно Он останавливается и с криком «А я материально тебя заинтересую!» хватает стул Официантки и с этим стулом, победно восклицая «А мне заняли! А меня здесь ждут!» устремляется к нашему герою.

Лицо (плюхаясь на стул). Кто это? Как фамилия? Уж не Жареный ли это?

Он. Нептун?! (В восторге. Хохочет) В столице?

Нептун. Обижаешь!

Он. Вообразился?!

Нептун. Обижаешь!

Он (официантке). Это Нептун… Мы с ним сидели на одной парте в четвертом классе. (Растроганно.) Здорово, Нептун!

Нептун. Здорово, Жареный! (Целуются)

Он (официантке). «Жареный» — это потому что я — Жариков. А Нептун…

Нептун. Обижаешь, я сам речь тяпну. (Официантке) А Нептун, потому что я в четвертом классе выпил на спор чернила за три рубля шестьдесят две копейки…

Ее мать. Какой милый молодой человек!

Он. Нептуша, ты совсем не изменился. И как ты вовремя! Мне надо обязательно кому-то все рассказать. (На официантку) Я вон к девушке приставал…

Нептун. Ах ты Мопассан!

Он. Дон Жуан.

Нептун. Ну да, Мопассана у меня в четвертом классе Троллейбус отобрала… Ты помнишь, старый, нашу классную руководительницу Троллейбус? Еще ее звали «Ампиратырь» — за толщину.

Он. Нет, как хорошо, что я тебя вообразил! Я вон девушке все надоедал своими «лирическими» воспоминаниями… Я боялся, что просто недотяну тут один. Нет, как ты вовремя! Нептуша, ты пришел ко мне на помощь из детства.