Шрифт:
Геныч. Да, держи его жену! У него — нету, но если другу надо! (Кричит) Заверните жену!
Входит Официантка.
Официантка. Будем расплачиваться?
Он. Ах да… ты ведь в реальности. Вы не хотите улететь?
Официантка. Идите отдыхать, гражданин. Вон люди столика не дождутся. Съели на копейку, а куражу на целый рубль. (Взяла деньги, ушла)
Он. А на самом деле было все просто. (Ей) Я сидел в этом кафе в нашу годовщину и ждал. Тебя.
Нептун. Как гениально! Как грандиозно! Конец счастливый. Он думает о ней и эта сама дума его наверняка поет. Мюзикл, Дима!
Геныч. Мюзикл, Федя!
Нептун. Мюзикл, Геныч! Нормалек!
Музыка, танцуют Нептун и Геныч.
Он (кричит). Перестаньте! Я не могу больше над этим смеяться. (Ей) Я же люблю тебя! Я же люблю тебя! Я же люблю тебя!
Спортивные сцены 80-х
«Если вы можете в процессе бега спокойно разговаривать с партнером, значит, бег протекает в нормальном аэробном режиме дыхания. Именно такой бег вам нужен». (Советы начинающему бегуну трусцой.) Они Она— им чуть за сорок, это два отлично сохранившихся тела, полных жизни и здоровья. В ярких финских тренировочных костюмах, они расхаживают в обнимку у старой церкви с шатровой колокольней. Место высокое — и отсюда видны просторы: луга, излучина реки, деревушка, дальний лес…
Он. Всего сорок минут от Кутузовского проспекта! И церковь и небо… Найти такое место!.. Для этого нужен нюх…
Она. Михалев, ты хвастун!
Он ….И крестьянская кровь! Ах, кровушка! Ох, пульсирует! (Прижимает ее к себе) А?
Она шаловливо хохочет, начинается бессвязное голубиное воркование.
Она. Ага!.. (Смех)
Он. Очень-очень? (Ласкает)
Она. Очень!
Нежности.
Михалев, я бегать потом не смогу! Михалев, подлый!
Поцелуи.
Он (между поцелуями). Эти отпрыски придут когда-нибудь?
Она. Наверное, ты им так объяснил…
Он. Я не могу — «так объяснить»! Я — крестьянский сын, и после моего объяснения любой мандалай найдет с закрытыми глазами. Все равно, начнем ровно в пять! Ждать не будем! Бег — это святое. «Не трогай святого». (Хохочет) У меня уже все тело предчувствует бег.
Целуются.
Она (на популярный мотив). «Тело волнуется…»
Он. Да, но только никаких бутылочек… И после — тоже!
Она (в тон). Ни-ни-ни! (Хохочет)
Он. Бутылек исключается из твоей жизни на ближайшее время.
Она. Тебя послушать — можно подумать, что я алкоголичка. (Прерывая попытку возразить) Ну все! Ну ясно! Ни-ни-ни!
Он. Заметь: я с детства люблю все полезное: творог, мед. Я ненавижу курево, кофе… Ты — урожденная в городе, и если есть на свете хоть что-то вредное…
Она. Михалев, подлый! Замолчи!
Он. Вру, пожалуй, есть кое-что вредное… что и я… тоже…
Поцелуи, хохот.
Так! Без десяти. Их — нет. Это уже, как говорится, свинство…
Она. По-моему, у тебя какие-то странные претензии ко мне. Ты сам предложил Лукиным устроить эту встречу… Как только ты узнал про возраст девицы…
Он. У-у-у!
Щиплет ее, смех, воркование. Шум подъехавшей машины. Появляются Двое мужчин. В точно таких же, как у Михалевых, ярких финских спортивных костюмах. По реакции разочарования — это совсем не те, кого ждут Михалевы. Мужчины молча прохаживаются невдалеке, словно они тоже кого-то поджидают.
Все! Готовься — через пять минут побежим.
Она. Я не могу бегать, когда на меня будут глазеть разные сукины дети… Я приехала сюда, чтобы спокойно побегать одна…