Катя. Забыли добавить — «радость моя».

Михалев. Радость моя, в шесть тридцать. Жду…

Катя. Вы, наверное, многого добились. Люди на что угодно соглашаются — только бы от вас отвязаться.

Михалев. В шесть тридцать. Учтите! Только побегать — все!

Катя. Не-а.

Михалев. Вы слишком много говорили для такого короткого слова. Итак, в шесть тридцать… У нас с вами — трусца!..

Катя. Нет.

Вбегают Михалева и Сережа.

Михалева. Ура! Мы — вторые! Победила дружба!

Михалев (зловеще). Подойди, пожалуйста, сюда, красавица моя.

Михалева. Не поняла.

Михалев. Ой ли? Я хочу почувствовать нежный аромат твоего дыхания.

Михалева. Михалев, ты ведешь себя как инспектор ГАИ.

Михалев. Так! С тобой все ясно! Вновь прибежавшие делают ритмическое дыхание… (Инге) Поговорим после.

Михалева. Не устраивай сцен из-за пустяков. Как раскраснелась наша Катя-Катерина… Катя, у вас такой красный подбородок, как… светофор? (Хохочет, передразнивая Михалева.) «Вдох на «шесть». Вдыхаем прану! Всемирную энергию!.. Посылаем ее во все части организма»… Михалев, а к красивым ногам мы тоже посылаем эту… так ее разэтак прану?..

Михалев. И все-таки где это вы столько торчали?.. Где это ты набралась?

Михалева (перебивая). Старушка Инга проскочила поворот… Ингуша стала рассеянная в последнее время. Вы просто не представляете, Катя. «Жил такой рассеянный с улицы Бассейной». Или у меня склероз… или влюбилась!.. Одно из двух… Знаете, Сережа, недавно мы подключили нашу квартиру к милиции… Ну, чтобы нас не обворовали…

Михалев. Слушай, это никому не интересно.

Михалева. Почему? Может, они тоже хотят… Вы только скажите Михалеву, он вам организует! Этот мужик может все! Очень удобно и безопасно. Только надо не забывать, когда ты возвращаешься домой — сразу звонить об этом на пульт! Иначе у них там гудит тревога — и немедленно приезжает машина. Устройство понятно? А я вот все время забываю звонить… На днях пришла, приняла ванну, сижу голая — блаженствую! Звонок в дверь — думаю, кто же это? Я ведь — голая!

Михалев. Ты уже сказала… Все представили, как это красиво.

Михалева. Это действительно красиво… Потому я не иду открывать… Слышу — дверь ломают. Оказывается, я пришла — и забыла позвонить на этот чертов пульт… и приехала милиция! (Хохочет)

Михалев (Кате). С боевым крещением! Позвольте проверить пульс! (Берет ее руку) Так (бормочет)… Шесть тридцать… Пульс в порядке…

Михалева. Позвольте проверить пульс! (Хохочет)

Михалев. Итак, молодежь отпускаем. (Быстро проверяет пульс Сережи) О’кей! А нам с тетушкой, старым бегунам, еще потеть и потеть…

Михалева. Выгонять и выгонять мои шлаки.

Михалев. У нас своя норма: еще на часок бега. (Движение к Михалевой) Это с надбавкой за грехи…

Сережа. До свидания.

Михалев. До свидания в четверг. Надеюсь, сегодняшний забег всем понравился, и мы охотно повторим вслух наш боевой девиз: «Хотим еще!» (Хохочет)

Сережа и Катя уходят.

Ну и где же ты поддала? Восстанавливай, восстанавливай дыхание.

Михалева. Михалев, подлый, я не могу сегодня больше бежать.

Михалев. Побежишь, моя радость, еще как побежишь… Коньяк — это калории. За калории надо расплачиваться бегом. Ничего, мы сейчас возьмем хороший темп, и калории выскочат из тебя вместе со шлаками.

Михалева. Опять взялись за бедные Ингины шлаки… Ах, как все изменилось. Раньше, Михалев, ты тосковал, когда молодуха Инга оставалась с кем-то… Как ты тосковал! Теперь пришел черед тетушки Инги?

Михалев. Ты хочешь сказать… что напилась от ревности? Не теряй юмора… Да и не так уж ты напилась… Ты просто зачем-то играешь… Вопрос — зачем?

Михалева. Чтобы ты разрешил мне не бегать… И все-таки это с горя… Михалев, подлый, поверь! Ну и как у тебя с нею?