Михалев. Видите ли, это для вас улица — всего лишь улица. Это от сияющей молодости. На самом же деле улица — это астральное место. Только там возможна встреча несовместимостей: несовместимых возрастов, несовместимых общественных положений… Это было известно еще в Древнем Риме… Прочтите «Науку любви» Овидия. Где кадрили римские сенаторы? На улице! Да, не умеете втягивать как следует красивый животик… Одновременно со вдохом через нос животик втягивается внутрь — и с выдохом выдвигается, должна быть синхронность… И наконец, улица — это волшебное осуществление несбывшегося. Хапуга-официант на улице может назваться писателем, шустрый продавец превратиться в пресыщенного журналиста-международника. И главное, они сами в это верят… Улица — это пойманная наконец-то «синяя птица»… Вам рассказать, кем я представляюсь на улице?

Катя. Зачем? «Вы на улице»… Это я уже проходила!.. Глупую девочку сажают в «мерседес». Везут обедать в Дом кино — и она, не видевшая ничего, кроме студенческой столовки, — чумеет!.. Потом поездка смотреть заходящее солнце, мужская рука на плече. Потом: «Мы на секунду заедем»… А потом — бегство в ванную, скучающие глаза и торопливое выпроваживание…

Михалев. Браво! Итак, «Я на улице» — эта тема для вас абсолютно ясна… Но зато, признайтесь, вам совершенно не ясна… и вас очень волнует другая тема: кто же я на самом деле? Не так ли?

Она молчит.

Спасибо. Вот у нас и прорезался главный вопросик встречи. Я уверен, что вашего бедного мандалая этим вопросиком вы уже пытали! Но он не смог ничего определенного ответить… Он живет вне времени, вне забот… (Хохочет) Итак, кто я?.. (Помолчав) Как бы вам точнее ответить.

(После паузы) Кстати, вы совершенно игнорируете упражнения «на руки», это зря… Итак, кто я?.. Как вы внимаете… (Хохочет) Было два периода в моей жизни: сначала я назывался «Н.Х.О.«…Но это быстро прошло. И вот теперь я стал называться «Михалев, подлый». (Хохочет) И вот уже в качестве подлого Михалева… я как-то подружился с некой девушкой… И она, будучи в восторге от нашей… дружбы, рассказала мне о своей любимой подруге, каковая была весьма робка в жизни и мечтала преодолеть эту робость… Я сразу предложил познакомить эту злосчастную подругу с кем-нибудь из моих знаменитых друзей… Сказал, что у меня на примете есть один замечательный человек, который женат, но в браке несчастлив. И если робкая хочет, он ей сам позвонит, естественно, инкогнито. Излишне говорить, что робкая захотела, и совсем излишне объяснять, что этой робкой девице позвонил я сам… Короче, я стал встречаться с ними обеими: с одной я был, так сказать, в реализме, с другой — в мечте, то есть был тем, кем я мечтал бы стать. Самое смешное — обе рассказывали дружка дружке о своих возлюбленных, но так ни о чем и не догадались; такой я был с ними разный… Мораль: я сам не знаю, кто я есть на самом деле!.. (Хохочет) Здорово ответил? Это я вам отомстил за то, что в прошлый раз вы не ответили мне: почему вы все-таки возвращаетесь к своему мандалаю?

Катя. Черт с вами! Пожалуй, я вам отвечу сегодня! Вся дрянь в округе всегда и обязательно пристает ко мне! У меня на них глаз, у них на меня. Например, не так давно у меня был совсем мальчик, теннисный тренер. Он учился в вузе, подрабатывал теннисом и заодно модными в ту зиму волчьими шапками. В его портфеле всегда лежали эти шапки… Правда, потом оказалось, что это были собачьи шапки… Оказалось, он был в милой компании юношей по вылавливанию и обработке бедных трезорок и каштанок. Меня, как потом выяснилось, он использовал для распространения этих шапок… Что делать, ему нужно было делать деньги — этот юноша из бедной семьи копил на «Жигули»! Мечтатель! В конце концов он меня саму чуть не продал… И не из гнусности, а из соображений чистой выгоды… Так что после вот таких встреч с вашим братом я опрометью лечу обратно к Сереже!

Михалев. И все-таки после этих удачных возвращений вы опять с «нашим братом»?

Катя. А я предупреждала: я — дрянь! Хотя теперь эти мои приходы к вам ничего не значат, поверьте! Я прихожу, но вовремя сматываюсь! Запомните! И прихожу я, потому что мне нравится дурачить ваш подлый народец!

Михалев. Нравится «динамить», да? Испытывать судьбу? Не боитесь, что однажды плохо кончится?

Катя (презрительно). Не с вами! (Усмехнулась). Почему-то все время хочется вас оскорблять! И все — мало! От вас отскакивает! Ну да ладно, пора расставаться! Я бегу — налево, вы — направо! (Она отвернулась, но он резко и грубо схватил ее за руку) Послушайте!..

Он молча притянул ее к себе.

Да вы что?.. (Молчание. Теряясь.) Мне бегать надо!

Он по-прежнему молчит.

Если вы сейчас же не отпустите, я так заору! (Орет) Пустите! Сейчас же! Обезьяна!

Михалев (тихо). Ты приехала сказать мне только это?

Катя. Не «ты», а «вы»… Да! Да! Только это! (Угрожающе-испуганно) Понятно?

Михалев (не выпуская ее). Жаль. Я очень занятой человек… В последний раз: мы побежим вместе?

Катя. Пустите меня!.. Надо бегать в радостном настроении. А видеть рядом вашу…

Михалев. Про рожу ты уже говорила… Впрочем, ты права! Все плохое надо оставлять перед бегом. Мы недостаточно подготовились к трусце. (Внезапно дает ей пощечину) Катя (изумленно). Вы что…

Михалев (зажал ей рот, избивая её). Радость… должна быть!.. Эйфория!..

Она кричит. Он бьет.

Не бойся, синяков не будет, я профессионал… (Лупит) Без синяков!

Катя (пытаясь закричать, мычит). Больно… Больно мне…

Михалев. Убью, маленькая сучка! (Бьет ее по щекам)

Катя (плачет). Больно! Больно!

Михалев (за волосы притянул ее лицо к своему). Ну? (Хочет поцеловать, она отвернулась. Тотчас его удар) Ну… я жду?