— Только меня, — ответил Рокко. — Он пропустил тебя, и этого, у которого вместо мозгов труха, и Тони, только потому, что я приказал ему пропустить.

Винченцо хмуро хмыкнул.

— Старик снимет с него голову. Дон Джи думает, что у него надежный охранник.

— Так и есть, — согласился с ним Рокко, — просто он мой племянник.

Притворяясь спящим, Дон Джироламо пытался вспомнить, который из его ночных сторожей был родственником Рокко. С ним придется расстаться.

— Ну, — сказал Гаэтано Фискетти, — мы будем его будить?

— Тебе что, не терпится получить по мозгам? — спросил его Винченцо. — Дерьмо собачье. Ты со своим сынком-ублюдком сделал жизнь моей Розали адом.

— Дон Винченцо, — вмешался Рокки, — сначала Клэмен руку приложил, а потом Фискетти.

— Вот и займемся сначала Клэменом, — согласился его хозяин.

— Зря мы Клэмена притащили к старику. Но все едино теперь уже.

И снова Дон Джироламо услышал приглушенный стон. Ясно, это Клэмен, молчаливый член этого сборища. Рот и глаза ему залепили пластырем, руки связали, скрутив за спиной, и кто-то сильный и жестокий — скорее Рокко, а не Гаэтано Фискетти — время от времени выкручивал ему попеременно то правую, то левую руку, чтобы лишний раз напомнить Клэмену о том, что карта его бита. У того руки онемели от боли.

— Сейчас правую маленько подкручу, — объявил Рокко.

Стоны стали сильнее, Дон Джироламо слышал их даже из-под пластыря. Рокко — надежный мучитель, у него хорошие инстинкты.

— Санто, — сказал Винченцо, — может разбудить il padrone?

— Non loso.[116]

— Пусть еще немного подремлет? Может, нам лучше прийти сюда через час?

— Нам придется рискнуть, — сказал Рокко. — Клэмен готов.

Грубый хриплый голос Винченцо дрожал от напряжения:

— Как мне не хочется беспокоить старика. Ну…

Дон Джироламо почувствовал, как его правую руку подняли с колен. Его сын поцеловал сморщенную кожу. Три раза. Потом он сказал:

— Дон Джироламо?

Старик заставил себя медленно открыть глаза. Он кивнул сыну и убрал руку. Потом медленно перевел взгляд с Винченцо на Рокко и с Рокко на Фискетти. Каждый наклонял голову как можно ниже, точно исполняя японскую церемонию приветствия, бормоча какие-то соответствующие фразы. Старик ни разу не взглянул на Клэмена.

Он показал пальцем на Рокко и сделал круговое движение рукой. Рокко какое-то время смотрел на него, потом кивнул в знак того, что понял. Он развернул Клэмена к старику. Его потное лицо было залеплено широкими полосами пластыря. Рокко, согнув правую руку, занес ее за спину Клэмена. Потом он завел руку вперед, двигая ее от плеча. Тело Клэмена было как в тисках. Кулак Рокко попал точно в центр потного подбородка Клэмена, в ямочку, как у Кэри Гранта. Тело Клэмена выгнулось назад, будто к нему была привязана натянутая тетива лука. Когда он максимально выгнулся назад и его огромный живот повис в воздухе, Рокко снова отвел назад свой правый кулак и погрузил его почти до локтя в солнечное сплетение Клэмена. Тело резко наклонилось вперед и аккуратно распласталось у ног Рокко.

— Si, padrone, — сказал Рокко.

— Теперь я могу говорить, — сказал Дон Джироламо, его голос был таким же сухим, как треск кузнечика. Все звонкие согласные и гласные, казалось, заржавели — ими давно не пользовались, видно. Он заговорил на таком итальянском, который мог понять только итальянец. — Вы все спятили. Ты, — он повернулся к сыну, — зачем ты меня вмешиваешь в это? Ты, — он повернулся к Рокко, — почему ты позволил ему сделать такое? Обычно такой человек, как ты, не разрешает своему хозяину совершать глупые поступки. И, самое главное, опасные поступки. Ты, — он повернулся к Фискетти, — ты ответишь за свою глупость, за разврат своего сына!

— Вы узнали? — спросил Винни Биг по-английски.

— Уже несколько недель назад, cretino.

Старик выплюнул эти слова полным голосом, потом снова начал говорить по-итальянски, шепотом, что делало его слова еще более страшными.

— Несколько недель я следил за Клэменом и за тем, чем занимались вы. У вас ума не больше, чем у мухи, сидящей на спине у мула.

— Зачем вы так, — начал Винченцо, — не хотите же вы сказать, что…

— Ты и этот жирный еврей вели себя как беззубые коты. Вы ходили кругами друг против друга, каждый боялся прыгнуть первым, разодрать противника и прикончить. И все потому, что вы беззубы.

Старик резко остановился и с трудом вдохнул в себя воздух. Остальные молча слушали его. Они ждали, пока он сможет передохнуть и опять начать говорить.

— Мне хотелось самому вмешаться и прекратить этот маразм.

Дон Джироламо продолжил речь сухим и хриплым голосом, Его итальянский был весьма выразительным.

— Я понимал, что все это скажется на твоей репутации. Результат — налицо. Еврей принес доказательства, и ты запаниковал.

— Ничего подобного, — сказал Винни по-английски.

— Именно паника, — мрачно продолжал отец, — виной тому, что ты привез еврея сюда. Отсюда он может выйти только по одной из двух дорог.

Дон Джироламо повернулся к Рокко Сгрою.

— А от тебя я ожидал большего.

Рокко склонил голову. Потом он сказал тихо, по-итальянски:

— Дон Винченцо мог бы сразу убить Клэмена, прямо на месте. Я старался не позволить сделать это. Я вообще против его убийства. Мы должны попытаться заставить его молчать, потом отпустить — пусть работает на нас.