Судя по разыгравшейся сцене, после разрыва они остались далеко не друзьями. Но она встретилась с ним. Села в его машину. Оказалась с ним наедине в очень узком пространстве. Зачем?

Вот тебе и не «фам-фаталь»…

Захлопнув дверь, Винсент бросил на Энджел странный колкий взгляд. Это усилило в ней непреодолимое отчаяние, граничащее с полной апатией и пустотой в душе. Это то состояние, в котором уже отпускаешь ситуацию, позволяя ей катиться ко всем чертям, не желая шевелить и пальцем. Вот и она не хотела. Не желала в прямом смысле этого слова. Приросла к спинке стула, кажется, застряв между секундами. Словно время пропало. Так и сидела, как статуя, сцепив руки и не двигаясь.

Ужасно хотелось пить. Горло першило, а во рту пересохло. Всегда когда сильно нервничала. На столе стояла кружка с остатками кофе. На подоконнике – чашка с мятным чаем. Она не успела его допить, когда Тим позвонил. Тоскливо она обратила свой взгляд на окно. Не было сил встать и подойти, чтобы взять чашку. Посмотрела сквозь стекло. Начался мелкий дождь. С собой не было зонта, но хорошо, что захватила жакет.

Энджел почувствовала, что ужасно замёрзла, но жакет мирно висел в шкафу, а до него было ещё дальше, чем до окна. Как плохо, что у него такая огромная приёмная.

Если так пойдёт и дальше, то меланхолия совсем расплющит её, превратив в отупевшую куклу. Прилагая усилия, в основном, моральные, она поднялась с места и разгладила платье. Этот жест она уже не контролировала. Неосознанно всегда так делала. Приводила себя в порядок, чтобы быть на высоте. И хотя сейчас в душе она не ощущала никакого подъёма, руки шевельнулись в привычном жесте. И только сейчас, расцепив пальцы, она заметила, что они дрожат. На душе скребли кошки, беспощадно точа об неё коготки.

Вероятно, она должна объясниться. Поговорить с Данте и прокомментировать ситуацию. Но не с трясущимися руками. Для начала нужно успокоить свои нервы. Снова взять себя в руки. Схватить своё самообладание мёртвой хваткой, зажать в железные тиски и никому не позволить отобрать его. Тим, как обычно, умудрился всё обгадить. Возможно, она и сама виновата в том, что позволяет такое.

Не хотела, но всё переворачивалось с ног на голову снова и снова.

Чай, конечно, давно остыл, и чашка была неприятно холодная. Пальцы совсем заледенели. Из приоткрытого окна повеяло сырым воздухом. Руки неприятно покрылись мурашками, так как платье было без рукавов. Она поставила чашку и закрыла окно. И обхватила себя руками, поворачиваясь на звук открывшейся двери. Сжала локти и прислонилась к подоконнику, наблюдая, как он привалился к косяку двери. Несколько мгновений он смотрел на неё, потом оттолкнулся и медленно подошёл. Как будто прогулялся по приёмной, оглянулся, посмотрел на обстановку. Остановился перед ней и засунул руки в карманы брюк.

Она, возможно, начала бы говорить первой. И рассказала бы… Нет, под дулом пистолета, она не стала бы упоминать истинную причину разрыва с Тимом, но рассказала бы, что он преследует её и домогается…

Только вот это всё - «бы».

В глазах его она уловила едва заметный блеск, знаменующий его разочарование. Чуть заметный, но не укрывшийся от неё.

О, у неё по этой части большой опыт!

И ещё такое лёгкое пренебрежение в выражении лица, перечеркнувшее всю её решимость. Взгляд, которым он смотрел, вызывал протест, дрожь и желание послать его к дьяволу.

Она потянулась и взяла в руки чашку. Отпила, умело маскируя за этими нехитрыми и простыми движениями смятение и дрожь. И не поставила её обратно. Держала в руке, для того, чтобы отвлекаться время от времени на ставший безвкусным и противным чай, собирая в эти секунды остатки былой твёрдости.

Такой Данте пугал её. Раздражал и выводил из равновесия. Ненормально ощущать одновременно безумное влечение и страх. А вместе они вызывали недоверие и желание убежать от него.

Она вздёрнула подбородок и посмотрела ему в глаза.

И не дождётся, чтобы отвела. Чтобы трусливо спрятала глаза. Не дождётся.

– Кажется, я неправильно оценил ситуацию, - сказал он задумчиво.

Реплика недвусмысленна и надо бы было понять её однозначно, но его спокойный и в какой-то мере отрешённый тон не могли ввести в заблуждение.

– Как неправильно? И какую ситуацию? – стараясь подавить дрожь в голосе, спросила она. Он, действительно, не может подобрать слов или тянет время, стараясь вывернуть её наизнанку? Кажется, - второе.

– Не получается, да?

– Что не получается?

– У нас с тобой.

Внутри у неё все опустилось. Ноги обмякли, но силой воли она заставила себя держаться.

– Что за бред? – она скривилась и убрала из рук чашку.

– Нет. Не бред, - он говорил отрывистыми фразами, скорее словами. – Хочешь знать, что я думаю? – спросил он и тут же ответил: - Я думаю. Ты спишь с ним. Очень уж эмоциональная у вас была встреча. А если так… - он так и пригвоздил её взглядом.
– Вокруг столько вариантов без шансов на драму и истерику.