Шрифт:
– Просто Дэвид приглашён на один важный приём и ему нужна дама для компании. Это обязательно и не обсуждается. Ну, так положено, ты же понимаешь. Я не хочу идти, а вот ты как раз подойдёшь для этой роли. Ты совершенно спокойно задуришь голову любому старикану. Ты разбираешься в искусстве. Ты знаешь, как разговаривать с этими снобами. Я же могу послать их ко всем чёртикам. Одно дело обсуждать с клиентками мужей и детские какашки, другое… - Она развела руками. – Ну?
– Я думаю. Как-то это всё очень неожиданно. А когда состоится этот приём?
– Завтра, - сказал Дэвид. – Думай быстрее.
– Энджел! Ну, ты же идёшь туда не с первым встречным! Я сама с Дэвида спущу три шкуры, если с тобой что-нибудь случится. – Кажется, Кари устала уговаривать и приводить доводы в пользу согласия Энджел и разочарованно прибавила, махнув рукой: - Энджел у нас просто замечательный садовник!
– Почему? – в один голос спросили и подруга, и брат.
– Потому что она из микроскопической колючки может вырастить огромный кактус, чтобы потом ободрать на нём всю задницу.
Кухня наполнилась звонким женским смехом и басовитым мужским хохотом.
– Господи, Кари, тебе точно нельзя на тот приём, а иначе всех старикашек увезут с инфарктами. – Энджел обмахнулась салфеткой, пытаясь отдышаться. – Значит я садовник? – Она хитро посмотрела на Дэвида, и он снова одарил её обольстительной улыбкой. – Вот возьму и соглашусь.
– Не верю, - лениво покачала Кари головой.
– Соглашусь. Уже согласилась. Так, что Дэйв давай рассказывай, кто там и что… Какого характера мероприятие? С кем придётся иметь дело?
– Как правильно сказала Каролина, приём устраивает один старикашка-меценат. Это вечеринка для богатых на которой состоится закрытый аукцион. На нём будут выставлены предметы живописи, а все вырученные средства направят в различные благотворительные фонды.
– Да, в последнее время благотворительность стала модной.
– Может быть так… Возможно, кто-то и действует из других моральных убеждений, но основная масса поддерживает таким образом свой имидж.
– Это тоже выход. Кому от этого плохо? Вот тебе, братик, тоже придётся выложить кругленькую сумму.
– Если есть возможность помочь, не ущемляя себя – почему нет?
– Действительно, - согласилась Энджел. – Тогда, Кари, у нас с тобой куча дел. И раз уж ты обещала заняться моими волосами…
– О, да! Я сделаю из тебя конфетку!
И она её сделала.
На следующий день, немало времени провозившись с волосами, она создала на голове Энджел потрясающий объём, не завивая никаких кудрей. Просто чётче выделила наиболее короткие пряди. Общая длина доходила до плеч. Чёлку остригать она не стала. Немного ассиметрично убрала волосы в передней части головы.
– Замечательно, - довольно проговорила Энджел, крутясь перед огромным зеркалом.
Она уже надела платье. Естественно, маленькое и чёрное. И очень смелое. Перетянутое на талии узеньким алым кожаным пояском.
– Не трогай, ты всё испортишь! – воскликнула Кари, когда Энджел попыталась запустить руку в волосы.
– Отстань, - отмахнулась подруга и поправила некоторые прядки.
– Ох! Все старикашки помрут от восторга! И Дэвид, кстати, тоже, - она подмигнула. – Ты ему понравилась. Это точно.
– Он мне тоже, - просто сказала Энджел, занятая только собой.
– Правда? – удивлённо спросила подруга.
– Конечно, Дэвид производит хорошее впечатление. Просто мне повезло, потому что я не помню, чтобы он таскал меня за косы.
– Да, он хороший, - приговаривала Кари, суетясь вокруг подруги. – И он свободен. Он недавно развёлся. И, слава Богу, терпеть не могу его бывшую жену. Наверное, хорошо, что у них нет детей. Она из ребёнка сделала бы просто психопата.
– Каролина, прекрати сватать меня ещё и к нему!
– А что? Хорошо, когда есть выбор, может, тогда разберёшься, кто тебе нужнее. Из троих-то наверняка можно одного выбрать, - ворчала она. Теперь она смахивала с платья несуществующие пылинки.
– Из троих? – Энджел воскликнула.
– Насколько я знаю, Тим от тебя ещё не отвял.
– Забудь про него и не порти мне настроение перед вечером.
– Прости-прости… - Каролина шутливо прикрыла рот рукой.
Глава 20
Дэвид приехал минута в минуту в назначенный час. По-другому и быть не могло.