Шрифт:
– Только не вздумай извиняться, ты поступил совершенно правильно! – выпалила она в сердцах.
– Я и не собирался!
– Вот и прекрасно! – высказавшись, она почувствовала большое облегчение. И пусть она сообщила ему не всё, что думает о нём в эту минуту, но на душе стало несравненно легче.
Он собирался бросить трубку. И сам не представлял, как сумел сдержаться, чтобы не наговорить грубостей. Было совсем не до этих истеричных выпадов. Чёрт бы побрал этих женщин с их грёбаной противоречивостью!
– Давай обо всём позже поговорим.
– Хорошо, - так спокойно и послушно ответила Энджел, что ему показалась, будто в тот раз он ослышался.
А она, так и есть, рявкнула на него и спустила пар. Да, это была чистой воды гордыня! Пусть забудет о своих куколках, которыми он вертел как хотел. Ему она не позволит так с собой обращаться.
А в этом что-то было! Не молчать, съедая всё подряд и сглаживая конфликты. Конечно, не самый удобный момент, чтобы показать свои зубки. Теперь уж как вышло…
Он ещё позвонит. Возможно, захочет встречи. Энджел подошла к шкафу…
Чтобы скоротать минуты ожидания и не метаться по кабинету как тигр в клетке, Данте подошёл к стене, на которой стене висела одна единственная незатейливая и всем известная вещица – дартс. Простая, но очень хорошая игрушка для снятия стресса и лишнего напряжения. Всегда помогало. Можно наглядно представить свою проблему и попытаться «убить» её, пригвоздив к стене. Сначала условно. Потом и в реальности.
Он собрал дротики с мишени и отошёл на нужное расстояние. Прицелившись метнул первый. Второй. Третий. Разозлился ещё больше. Сегодня ничего не клеилось. Он оставил это занятие и вернулся за стол.
– Неужели? – саркастично встретил Данте, появившегося в дверях Винсента.
– Как мог… - Он положил на стол лист бумаги.
Данте придвинул его к себе, чуть коснувшись кончиками пальцев. Прочитал.
– Только не надо разыгрывать спектакль, Драго. Ты знаешь, я этого не люблю.
– Это не спектакль, кажется, это единственный выход. Ты ведь всё равно собирался это сделать. Не трудись, я уйду сам.
Собирался, да. Уволить, как и многих. Но этого Данте говорить ему пока не хотел.
– Думаю, для начала, нужно решить наши проблемы. – В каждом его слове сквозило раздражение, но срываться Данте не хотел. Сейчас, самое лучшее – это выяснить, как получилось, что они заключили сделку с подставным лицом. – Как такое вообще могло произойти? Винсент!
– Мы разбираемся.
– Ты совсем голову потерял? Это же твоя работа и твоя ответственность! Проверять людей!
– Я знаю! Знаю! – выкрикнул Драго. Для него это тоже было ударом.
– Честно говоря, я думаю, что это ты подставил меня. Я почти в это поверил. – Данте видел, как изменилось лицо Винсента после этих слов, но тон не сменил. – И если бы я не знал тебя двадцать лет, и ты не был моим другом, я бы поверил. Поэтому я сказал «почти». И у тебя есть… - он посмотрел на часы и продолжил с ледяной решимостью: - …два часа, чтобы переубедить меня. Докажи, что я ошибаюсь. И если получится, работай дальше. Только подбери себе новую команду. Полностью.
Глава 24
Кончик зажжённой сигареты светился ярче каждый раз, когда Марис делал очередную затяжку. Сделав её, он медленно выпускал струйку дыма и брался за наполненный вином бокал.
Данте задумчиво следил за разгорающимся огоньком отцовской сигареты. Полутьма кабинета действовала угнетающе. Неудивительно. После такого убийственного дня.
Но, привычно, отец включил лишь стоящий в углу за его левым плечом торшер, и пару бра на стенах. Тёмное дерево, каким был обшит кабинет, поглощало их желтоватое сияние. Работать в таком свете невозможно. Но беседовать - очень даже удобно.
Но только не сегодня.
– Я думал, что у тебя хватит ума больше не ввязываться в подобные истории, - с укором сказал отец.
Его недовольство сквозило в каждом слове и жесте. Он поджимал губы, нервно стряхивал пепел и, потянувшись к бокалу, опустошал его в два глотка. Но даже не это говорило о его настроении. Взгляд – слегка разочарованный и мрачный.
– Я и не ввязывался, - отчеканил Данте.
– У тебя мало забот и хочется острых ощущений? Ты представляешь, какие будут последствия? – обвиняюще бросал Марис.