Шрифт:
Сейчас мое новое будущее все еще ждет меня.
А правда заключается в том, что выглядеть уродливой не настолько классно, как это может показаться. Но я чувствую, что в состоянии извлечь из своего уродства нечто более замечательное, чем думала.
Правда заключается в том, что я о многом сожалею.
Глава тридцать вторая
Перенесемся назад, в кабинет оказания неотложной помощи больницы Ла-Палома. Костюм Бренди разрезают маленькими операционными ножницами, похожими на маникюрные. Взглядам всех присутствующих представляется несчастный, холодный, отливающий синим пенис моего брата.
Полиция фотографирует его, а сестра Кэтрин визжит: - Быстрее делайте свои снимки! Человек все еще теряет кровь!
Перенесемся к хирургии. Перенесемся к тому моменту, когда операция позади.
Перенесемся ко мне, отводящей сестру Кэтрин в сторону. Бедная маленькая сестра Кэтрин, она обнимает меня за колени так крепко, что мне кажется, я сейчас согнусь и упаду на пол. Она смотрит на нас обоих. Я письменно прошу ее:
пожалуйста.
сделайте мне это одолжение, пожалуйста, если вам понастоящему хочется, чтобы я была счастливой.
Перенесемся к Эви, стоящей, подобно участнице ток-шоу, под теплым светом прожекторов в магазине "У Брумбаха" в центре города и рассказывающей матери и Манусу и своему новоиспеченному мужу о том, как она познакомилась с Бренди. Это произошло за несколько лет до того, как с ней познакомились мы, на сеансе моральной поддержки группы людей, изменивших пол. А еще она болтает о том, что время от времени каждый из нас нуждается в огромном несчастье.
Перенесемся на несколько дней вперед, в тот момент, когда у Мануса появился бюст.
Перенесемся ко мне.
Я сижу на коленях перед больничной койкой своего брата. Кожа Шейна, она настолько бледная, что трудно сразу определить, где заканчивается бело-голубая больничная рубашка, где начинается Шейн.
Это мой брат, худой и истощенный с тонкими руками и голубиной грудью Шейна. С прямыми темно-рыжими волосами, закрывающими лоб. Человек, с которым мы вместе росли. Шейн, которого я почти не помню. Тот Шейн, каким он был до взрыва баллончика с лаком для волос. Не знаю, почему я об этом забыла, но Шейн всегда выглядел ужасно несчастным.
Перенесемся к нашим предкам, которые вечером просматривают любительские семейные пленки, проецируя изображение на белую стену дома. Прошло двадцать лет. Но окно нашего коттеджа в фильме идеально совпадает с настоящим окном. А зеленая трава внизу - с живой травой. Духи меня и Шейна, еще совсем маленьких, носятся туда и сюда и довольно смеются.
Перенесемся к сестрам Рей, толпящимся у больничной койки. Поверх их париков натянуты сеточки для волос. На лицах хирургические маски. На всех трех мешковатые щетинистые костюмы зеленого цвета. На лацкане у каждой красуются драгоценные броши виндзорской герцогини. Бриллиантово-топазовые леопарды. Колибри с изумрудными туловищами.
Я, мне хочется одного - чтобы Шейн был счастлив. Я устала быть собой - собой, пропитанной ненавистью.
Покажи мне избавление.
Я устала от этого мира, где наиболее важна внешняя сторона чего бы то ни было. От свиней, которые только выглядят жирными. От семей, кажущихся счастливыми и благополучными.
Покажи мне освобождение.
Я устала от того, что только на первый взгляд видится щедростью. Или любовью.
Вспышка.
Я больше не желаю быть собой. Я хочу узнать, что такое истинное счастье. А еще хочу, чтобы ко мне вернулась Бренди Александр.
Я зашла в свой первый в жизни настоящий тупик. Мне некуда идти. Некуда идти такой, какая я сейчас. Я стою на пороге своего нового начала.
Шейн спит, а сестры Рей топчутся у его кровати, раскладывая на подушке подарочки. Они скучают по Шейну с его ароматом "Лер дю Там" и смотрят на него как на бостонский папоротник.
У его головы лежат новые серьги. И новый шарф Гермеса.
Косметика разложена ровными рядами на хирургическом подносе, подвешенном над кроватью.
Софонда говорит:
– Увлажняющий крем!
Она вытягивает вперед руку ладонью кверху.
– Увлажняющий крем, - повторяет Китти Литтер, кладя тюбик в ладонь Софонды.
Софонда вытягивает другую руку.
– Маскирующий карандаш!
Вивьен кладет ей в ладонь маскирующий карандаш и говорит:
– Маскирующий карандаш.
Шейн, я знаю, ты меня не услышишь, ну и что. Я все равно не могу разговаривать.
Мягкими осторожными движениями Софонда маскирует темные круги под глазами моего брата. Вивьен прикалывает булавку с бриллиантами к отвороту его больничной рубашки.