Шрифт:
– Пода – а-йте Христа ра – а-ади!
Рядом, едва не касаясь носом стены, покрытой граффити, ссыт пьяный мужик. Он прислушивается к нытью попрошайки, поворачивается к ней, не застегивая штанов.
– А пососи у меня, а? Я тебе сто рублей дам! А?
Старуха продолжает причитать. Я поднимаюсь по ступенькам, выхожу из перехода. Девушке на рекламе сигарет кто-то пририсовал усы и закрасил черным цветом два зуба. На соседней рекламе чуваку пририсовали хуй по колено. Я бросаю бутылку мимо мусорки. Она не разбивается, катится по плиткам. Навстречу прут два пацана лет по пятнадцать. Под расстегнутыми куртками – балахоны «Алиса». Надо быть реально ебанутыми, чтобы сейчас в пятнадцать лет слушать «Алису». Хотя после восьмого класса я тоже тащился от «Алисы». Ебаный в рот, это было почти двадцать лет назад. У меня была одна ее пластинка – «Энергия», и я крутил ее целыми днями на задроченной «Радиотехнике», а песню «Мое поколение» вообще запилил, и иголка на ней стала прыгать. Странно, что тогда эти песни – «Мы вместе» или «Мое поколение» – не казались пафосным фальшаком. Какое, на хер, поколение? Так, родились в плюс – минус один и тот же год, не верили в идиотские коммуняцкие идеалы, смеялись над ними, ненавидели родину. Шевчук пел, что «она нам нравится», но это был тоже пиздеж. Никому она не нравилась, и все ее ненавидели. И Шевчук такой же пафосный, и даже Цой – в некоторых песнях. Но тогда это нравилось, нравилось по – настоящему, и за это даже не стыдно…
Спор хозяйствующих субъектов
Место: Родина
Дата: 06/03/1999
Время: 21:44
Музыка: Bad Samaritans, альбом «Ouch»/нет
Я сидел за компьютером, лазил по сайту «mp3. com» в разделе «Punk/Hardcore». Искал, что еще можно скачать. Тупую статью о «развитии социнфраструктуры» я дописал, в понедельник можно было начинать верстать номер. До ночного концерта в «Зоне» оставалось чуть больше часа.
За окном кто-то начал орать. Я подъехал с креслом к окну, выглянул. Из автобуса выпрыгивали парни в камуфляже. Некоторые были в масках. За автобусом, у черного «мерса», стояли два мужика. Один в расстегнутом пальто, под ним – костюм и галстук, другой – в джинсовке на меху и с рацией в руке.
Я выбежал из кабинета. В коридоре было пусто. Я спустился вниз. На первом этаже – тоже никого. Крики слышались из проходной. Я вышел на крыльцо. Парни в камуфляже связывали двух охранников.
– Что вы делаете, суки? – орал один, пожилой мужик, бывший прапор в десантных войсках.
– Что здесь такое происходит? – крикнул я.
– А ты кто такой, чтобы спрашивать? – Один из «камуфляжных» глянул на меня сквозь прорези в черной маске.
– Я – редактор газеты комбината.
– Тогда пиздуй быстрей отсюда, понял? По – хорошему тебе советую…
– А что здесь происходит?
– Ничего. Тебя все это не касается. Ты что, не понял?
– Что я должен понимать? Приходят посторонние люди, избивают охрану комбината…
– Мы делаем то, что нам сказали. Если хочешь – побазарь с начальством. – Он кивнул за ворота.
Я прошел в калитку, приблизился к «мерсу». Мужик с рацией орал в нее:
– Вы что, охуели, что ли? Сказано же было вам – связать одних охранников, а рабочие в ночной пускай работают… Что ты им сказал? Из-за чего они полезли?.. Ну и что с ним?.. Как, не знаешь? Он хоть дышит? Ну ты, долбоеб…
– Здравствуйте, – сказал я. – А вы не объясните, что здесь происходит?
– Ну а кто ты сам вообще такой? – мужик с рацией схватил меня за куртку. – Ну-как быстро уебал отсюда…
– Я – редактор…
– Ну и что, что ты редактор? Ну-ка…
– Погоди, – сказал второй мужик и глянул на меня. – Я могу тебе все объяснить, раз ты – редактор. Происходит смена собственности предприятия. Комбинат был продан. Но охрана почему-то ничего не знала, попыталась оказать сопротивление… Не волнуйся ты, редактор, ничего на комбинате не изменится. По крайней мере, к худшему, ты понял?
Я пошел назад в заводоуправление. Там все было так же тихо. Я вернулся в кабинет, снял трубку телефона, в записной нашел домашний телефон директора, набрал. Он не отвечал. Я набрал мобильный. «Абонент находится вне зоны действия сети». Первый зам тоже не ответил. Я набрал ноль – два.
– Алло, милиция? Вам звонят с меткомбината. Здесь произошло нападение… Люди в масках ворвались и бьют охранников…
Дверь кабинета распахнулась. Вбежали два урода в камуфляже, оба в масках. Один вырвал из стены розетку телефона, второй кинулся ко мне.
– Ну-ка уебал отсюда!
– Что такое, парни?
Он ударил меня в челюсть. Я упал. Между письменным столом и шкафом. Шкаф затрясся. С полок полетели старые подшивки. Он ударил второй раз – ногой в ботинке. Попал в грудь. Я согнулся, прикрыл голову руками. Следующий удар пришелся по рукам. Второй урод взял монитор, поднял, швырнул на пол. Экран звякнул, разбиваясь. В колонках все еще играла музыка.
– Короче, быстро уходи отсюда!
Я поднялся, взял рюкзак, спустился вниз и перешел дорогу. К комбинату подъехала милицейская «девятка», вышли два мента. Мужики из «мерса» начали им что-то объяснять, совали в нос какие-то бумаги. Из-за поворота выехал трамвай.
Платформа
Место: Москва
Дата: 16/11/2006
Время: 23:02
Музыка: вальс из к/ф «Мой ласковый и нежный зверь»/нет
У стены в переходе между станциями стоит девушка, выставив напоказ культи рук. На груди у нее картонка с надписью от руки – «Помогите на протезы». Я даю ей десятку. В конце перехода чувак в костюме пиликает на скрипке под инструментальную «минусовку» из магнитофона – «мыльницы». В ритм «минусовки» он не попадает.
Я вхожу на эскалатор, еду вниз. Слева мелькают плафоны, справа – реклама. Я ее не читаю. Впереди стоят парень и девушка. Они страстно целуются. Его рука – глубоко в ее в джинсах. Им все по хуй, они счастливы.