И стал с интересом ждать реакцию. Которая оказалась предсказуемой.

– Какая же ты сука, – светским тоном произнесла Мария.

– Большая, – не стал скрывать адвокат. – Но есть вопрос, кто из нас большая сука. Я или ты?

– Что ты себе позволяешь?!

Широкоплечий красавец даже сделал движение вперед и вверх, символизирующее его желание выбраться из кресла и покарать наглеца. Однако на Розгина демонстрация приятеля Крестовской не произвела особого впечатления.

– Я прошу вас, господин Костылев, впредь открывать рот только с моего позволения. Иначе вас выведут, – спокойно произнес адвокат, не отрывая взгляд от Марии.

Здоровяк покраснел.

– Да я…

– Сеня, уймись, – жестко приказала женщина.

Мария знала, кто такой Розгин.

Она дождалась, пока заглохнет невнятное ворчание, которым любовник выражал остатки своего неудовольствия, после чего тихо спросила:

– Для чего ты это делаешь? – впервые за весь разговор Крестовская не играла, а потому слова прозвучали искренне и очень устало. Бегунья уже готовилась пересечь финишную ленточку, как вдруг увидела перед собой широченную пропасть. Неожиданное и непреодолимое препятствие.

– Не для чего, а почему, – уточнил Розгин.

– Почему?

– Потому что Сергей был моим другом, а Андрей – хороший мальчик. – Адвокат вновь улыбнулся. – Я тоже принимал некоторое участие в его воспитании, а потому не верю, что он мог пойти на убийство.

– Я еле сдержался! – завопил Костылев, усевшись за руль «БМВ». Выражать свои эмоции внутри здания Семен благоразумно не стал.

– И правильно сделал, что сдержался, – угрюмо заметила Мария. – Не стоит злить Розгина.

– Можно подумать, он на нашей стороне.

– Павел играет по правилам, но стоит тебе его задеть, и последствия будут непредсказуемы.

– Неужели? Никто не застрахован…

– Вот именно, Сеня: никто не застрахован. Паша ведет дела и дружит с такими людьми, что тебе лучше даже имен их не знать. Он в бизнесе с девяностых, и он непотопляем. Он всем нужен. Черт, Сергей знал, на кого оставить Андрея!

Костылев понял, что Мария сильно расстроена, и заткнулся. Некоторое время он молчал, но выезжая на Садовое, не выдержал:

– Что значит «играет по правилам»?

– Розгин не станет наседать, если не будет железобетонных оснований, – объяснила Крестовская. – Он щепетилен. А Грыгадзе обещал, что подозрения на нас не падут. Мы в стороне.

– Андрей не исчез, – напомнил Костылев. – Его обвиняют в убийстве.

– И это очень странно.

– А Розгин не мог прикрыть Андрея? Обеспечить ему охрану из своих людей, которые и положили ребят Грыгадзе.

– Тогда бы Паша разговаривал с нами совсем иначе. Он бы уже вывернул Грыгадзе наизнанку, все узнал и… – Мария покачала головой. – Нет, Павел ни при чем. Случилось что-то другое.

– Ну и как тебе здесь?

– Нормально, – отозвался Ясень.

Едва познакомившись, Терентьев сразу же перешел на «ты». Виктор протестовать не стал – пусть, раз хочет, однако сам продолжал сохранять поддерживающее дистанцию «вы».

– Герман не достает?

– Немного.

Карбид в подвал не пошел, отговорился делами и отправил с Терентьевым Виктора, прошептав: «Тебе нужно познакомиться с ним поближе». В принципе – правильно, однако особого восторга от ползания по подземельям Подстанции Ясень не испытывал, да и гид из него получился не лучший. Впрочем, завхоз прекрасно понимал, что Виктор еще не вошел в курс дела, а потому техническими вопросами не донимал. Они быстро осмотрели кочегарку-крематорий и теперь тащились к резервному генератору.

– В больнице только о тебе и говорят.

– Неужели?

– А ты как думал? Появляется новый сотрудник. Молодой, симпатичный, по слухам – не бедный…

Ясень с тоской подумал, что Герман был прав, когда настоятельно рекомендовал напарнику не брать слишком дорогую машину. А еще лучше – вообще никакую не брать. Виктор же, мало того, что не послушался, так еще и выбор сделал, мягко говоря, неожиданный. И теперь выяснилось, что прошедшая сверхсовременный тюнинг «Победа» породила целую волну слухов.

«Ладно, пусть лучше завидуют, чем сочувствуют!»

– Все девчонки на тебя заглядываются и думают, как бы Зинаиду подвинуть.

«Началось!»

– Ну и мужики бурчат, все-таки – конкурент.

С одной стороны, внимание льстило. С другой – могло помешать делам.

«В конце концов, я – не Карбид! Я не собираюсь всю жизнь просидеть на „Малой Земле“!»

– И что обо мне говорят?

– Удивляются в основном.

– Тому, что я работаю в Михайловской?

– Точно.

– Так ведь я врач. Что плохого в том, что работаю по специальности?