– У меня действительно важные новости, – просипел мелкий. – Меня послали к вам из Нассау.

Нассау – ближайшее к нам поселение. Три дня пути по туннелям для сильного человека, идущего скорым шагом. А они послали этого заморыша? Странно…

– Они послали меня, потому что, если я погибну, никто не пожалеет, – продолжил мальчишка.

Это похоже на правду. Старейшины могли принять такое решение.

– Охотников они отправлять не хотели – их и так слишком мало. Мы окружены стаями Уродов. Люди надеются, что если я прорвусь к вам, вы меня выслушаете и вышлете помощь.

А вот это вряд ли. Нет, конечно, Колледж поддерживал с Нассау торговые отношения, но мы не заключали союзнического договора. И помогать друг другу в беде не уславливались. Каждый анклав сам по себе. А выживет поселение или нет, долго ли продержится – это проблема поселения. Но Шелк хотела получить информацию – ее беспокоила небывалая активность Уродов. Надо иметь это в виду, если придется оправдываться. Нам вполне могут предъявить обвинение в том, что мы проявили преступную мягкотелость и покинули пост без разрешения.

– Так они и Нассау взяли в кольцо? – тихо спросила Шелк.

Лицо у нее стало мрачнее некуда.

– Что ж, старейшинам нужно сообщить эти новости. Мы тебе за них признательны.

И тут она развернулась к нам с Невидимкой.

– Ну а вы двое…

Шелк улыбнулась. Причем так, что я сразу поняла: нам не поздоровится.

– Я смотрю, вы двое решили, что исполнять мои приказы необязательно. А поскольку к нам поступила новая информация, вы и займетесь ее проверкой. Отправитесь в Нассау.

– Что, только мы вдвоем? – ахнула я.

М-да, Шелк и правда Невидимку терпеть не может. Это у нее на лице написано.

– Какие-то проблемы, Охотница? Приказ непонятен или что?

– Нет, сэр! Когда прикажете отправляться?

Шелк злорадно ухмыльнулась:

– Если мелкий не врет и Уродов и впрямь так много, как он говорит, я освобождаю вас от обязанности убивать их. У вас чисто разведывательная миссия. Задача: установить причину перемены поведения Уродов. В старые времена они беспрерывно нападали на анклавы. А потом перестали – до них дошло, что нас надо бояться. Оружия, ловушек. Вы должны выяснить, почему они нас больше не боятся. Возможно, это окажутся важные сведения.

– А что будет с ним? – Невидимка приподнял мальчика.

Шелк пожала плечами:

– Он свое дело сделал. К тому же он даже в Нассау не нужен.

У меня с языка чуть было не сорвалась просьба дать мелкому поесть и напиться. Показать лекарю, наконец. Но взгляд Шелк пригвоздил меня к полу, и я промолчала. Начальница скривилась и махнула рукой часовому – мол, забери этого пащенка. Тот повиновался, хотя парня аж перекосило, словно он притронулся к трупу. Я прикусила язык. Во рту потекла кровь. Надо быть жестче. Надо. Быть. Жестче. Или из меня не выйдет Охотницы. А что, иногда людей переводили на другую работу. Конечно, шрамы у меня не отобрать, но старейшины могут заставить надеть повязки, их скрывающие. И отправить в Производители.

В анклаве их много, кстати. Нужно же поддерживать численность населения. Гораздо меньше граждан определяли в Строители или Охотники. Нам часто рассказывали о том, как важны Производители. Старики говорили: «Кто знает, может, и тебе придется со временем стать Производителем». Конечно, никто ни на кого пальцем не показывал, но на самом деле почти все в анклаве – из породы Производителей. Вслух это говорить не рекомендовалось, потому что тут же начинали скандалить те особо элитные граждане, чьи прародитель и прародительница были Охотниками – ну, до того, как им по возрасту пришлось сменить работу.

Так что я промолчала. Мелкий плакал, и на этот раз Невидимка не пытался его утешить. Он просто стоял рядом со мной и тоже ничего не говорил. Но его молчание имело совсем другие причины. А еще я почувствовала – да так явно, словно бы на меня муха с жужжанием налетела, – что я его разочаровала. И стало мне горько, и противно, и страшно, потому что завтра нам нужно отправляться в Нассау. Вряд ли Шелк ожидала, что мы вернемся живыми и здоровыми. Может, я и лучшая в ее группе, но незаменимых у нас нет. И она хотела мне это наглядно доказать. А если я вдруг выживу, Шелк желала, чтобы я вернулась с полным пониманием: здесь нужно подчиняться приказам, а не своевольничать.

– Разрешите идти? – спросил Невидимка.

– Разрешаю, – улыбнулась в ответ Шелк. – Чтоб завтра без опозданий.

Невидимка больно вцепился мне в руку и поволок в лабиринт навесов и перегородок. Я не понимала, куда мы идем. Потом мы оказались перед чьим-то жильем. Поскольку Невидимка полез туда, наверное, это был его навес. А чей еще, с другой стороны? Даже такой, как он, не станет нарушать все мыслимые и немыслимые правила и проявлять столько неуважения к хозяину жилья. Вот почему я стояла перед занавеской, пока не услышала: