Тут Уроды все-таки выдрали из окна труп, и в ноздри мне ударила немыслимая вонь. Примерно половина тварей впала в пищевую лихорадку – они присели и принялись пихать в пасти окровавленные ошметки мяса. Острые как бритвы зубы и когти отливали алым даже в темноте.

– Если они не раскурочат остальные окна – прорвемся, – тихо проговорила я.

И тут они атаковали с другой стороны. Невидимка перемахнул через два ряда сидений и встал в боевую стойку, в каждой руке по кинжалу. Я осталась там, где была, – стеречь эту брешь. О том, что случится, если они расколотят еще окна, я старалась не думать.

В дыру полез Урод. Я промахнулась, не попала по шее, но, пока он выпрастывал ноги, успела всадить кинжал ему в бочину – и задела жизненно важные органы. Тварь повисла и задергалась в агонии, и ее, как и предыдущую, принялись рвать на части сородичи.

Невидимка вроде как справлялся – он действовал так же, как и я. Трупы отвлекали нападающих. Уроды не убивали живых Уродов, а вот умирающих рвали с удовольствием – мясо есть мясо.

Они визжали и рычали, и от этих звуков волоски у меня на руках встали дыбом. Мы держались, не давая им пролезть в два разбитых окна. Но тут они принялись за следующее стекло. Двое Уродов молотили и молотили, и окно подалось. Я убила еще одну тварь и в ужасе и растерянности увидела – паутина трещин растет.

Они нас сметут.

Не успели мы и глазом моргнуть, как один Урод запрыгнул внутрь. Следом в освободившуюся дыру сиганул еще один. Отступим – и они окажутся у нас со всех сторон. С мрачной решимостью я разделалась еще с одним, а потом развернулась к набегавшей со спины твари.

Урод прыгнул ко мне, щелкая челюстями, и я всадила кинжал ему в глаз. Плавно развернулась и убила очередную тварь, просунувшуюся в окно. Невидимка расправился со своим противником экономным, техничным движением. А ведь он дерется лучше остальных Охотников – я видела их в поединках… У него жесты были какие-то особенные, ни на что не похожие – и мне стоило труда оторваться и не смотреть и вести собственный бой. Нельзя отвлекаться, нельзя!

И тут они сменили тактику. Двое Уродов побежали к Невидимке, пока тот убивал лезущую в окно тварь. И я оставила свой пост и перемахнула через сиденья, крутанулась вокруг шеста для ускорения и ударила обеими ногами Уроду в грудь. Тут же наподдала ногой, проламывая висок, а потом уложила второго парными ударами кинжалов. Однако, спасая Невидимку, я открыла тварям дорогу. Они полезли в окно.

– Пошли прочь отсюда! – заорал Невидимка. – Мы вас всех перебьем! Всех до единого!

Уроды зарычали в ответ – усеянные острыми хищными зубами пасти издавали влажный, отвратительный звук, в котором чуть ли не слова различались. Мы сражались спина к спине, и я поняла, что начинаю уставать. У человека есть предел возможностей. Но когда мы положили десяток тварей, остальные обожрали трупы – и разбежались. Видимо, мы сопротивлялись слишком отчаянно, и добыча не стоила затраченных усилий. И это мне совсем не понравилось – выходит, Уроды все-таки способны мыслить? А может, они даже поняли, что им кричал Невидимка?

Ему тоже было как-то не по себе:

– Похоже, они решили, что потери слишком велики…

– Но это значит, что их ведут не только инстинкт и голод…

Тяжело дыша, я отирала кинжалы о лохмотья мертвого Урода.

– Думаешь, они нам поверили?

Я вздохнула:

– Если не поверили, нам придется несладко.

– Ну, Шелк же говорила – поведение Уродов изменилось. И нам велено узнать, почему.

Я удивилась:

– Ты действительно думаешь, это реально?

– Я думаю, они думают не об Уродах. Они просто хотят нас сломать.

Я огляделась – кругом грязь и кровь. И трупы. И поняла – наверное, Невидимка прав. И принялась собирать вещи. Надо бы поесть перед дорогой – но не здесь. Здесь стояла такая вонь, что меня бы сразу вырвало. Словно подслушав мои мысли, Невидимка выбросился из окна – головой вниз. Я заорала было – «стой, придурок!», но крик замер на губах: он перевернулся в воздухе и приземлился на обе ноги. Потом оглянулся на меня – и улыбнулся.

– Выпендриваемся, значит, – пробормотала я.

Ну, у меня с балансом тела не так хорошо, так что трюк мне бы всяко не удался. Мне бы откуда повыше прыгнуть – тогда бы приземлилась как положено. Я повыбивала торчавшие в окне осколки стекла и сиганула по-нормальному – ногами вниз. Вообще-то, хватать меня и удерживать от падения было необязательно, но хорошо, что он так поступил.

Его прикосновение оказалось неожиданно нежным:

– Ты мне жизнь спасла.

– Работа такая.

Вот ведь ситуевина… Как неудобно-то…

Даже в тени я видела, как он пристально смотрит на меня своими черными глазищами:

– А ты действительно хорошо дерешься. Насчет тебя Шелк была права.

Я чуть не лопнула от самодовольства. Ура! Больше он не будет обзывать меня «салагой». И подкалывать насчет того, что я умею, а что нет. Может, и впрямь мы с ним сработаемся.

Я отвернулась, с трудом выдавив хрипловатое:

– С-спасибо…

– Я думаю, мы сейчас в безопасности.

«Безопасность». Слово с таким относительным значением. Вокруг валялись расчлененные тела. Все заляпано кровью, из окон она вообще потоком лилась – брр, какая мерзость. Некоторые руки-ноги обожраны до кости. Я много тренировалась, но никакие тренировки к такому не готовят.

Очень хотелось плюхнуться на задницу и заорать – потрясение давало о себе знать. Невидимка провел меня через усеянное трупами поле боя и помог удержаться на ногах. Без него я бы, наверное, не сумела встать и пойти. И мы снова побежали – с короткими передышками. Но в этот раз я хотя бы немного поспала. И сегодня уже не было ощущения, что вот еще шаг – упаду и умру. Хотя при любом звуке сердце так и подпрыгивало к горлу. Мы зашли очень далеко от анклава, и отсюда ситуация виделась совсем иначе: Уроды вовсе не досадная помеха охоте, нет. Уроды – серьезная опасность, грозящая поселению.