При чем здесь «порочная идея» 1920 г. — ко времени перестройки СССР пережил несколько исторических эпох, прошел самые тяжелые испытания.

В 1991 г. был проведен референдум с провокационным вопросом; надо ли сохранять СССР. До этого сама постановка такого вопроса казалась абсурдной и отвергалась массовым сознанием. Теперь сам президент заявил, что целесообразность сохранения СССР вызывает сомнения и надо бы этот вопрос поставить на голосование.

Но надо сказать, что одни только «западники» не могли бы легитимировать в глазах достаточно большой части интеллигенции развал страны, а значит, и поражение России в тяжелой холодной войне. Немалую роль тут сыграли и «патриоты», отвергавшие имперское устройство России (и СССР). Исходя из представлений этнонационализма они пытались доказать, что сплотившиеся вокруг русского ядра нерусские народы Российской империи, а затем СССР, истощают жизненные силы русского народа — грубо говоря, «объедают» его. Представители «правого» крыла разрушителей межнационального общежития СССР высказывали совершенно те же тезисы, что и крайняя «западница» Г. Старовойтова (иногда совпадение у них почти текстуальное).

Перестройка стравила народы! Ее «прораб» А. Нуйкин довольно вспоминает в связи с войной в Нагорном Карабахе: «Как политик и публицист, я еще совсем недавно поддерживал каждую акцию, которая подрывала имперскую власть. Поэтому мы поддерживали все, что расшатывало ее. А без подключения очень мощных национальных рычагов ее было не свалить, эту махину» [128]. Возбуждая агрессивную этничность как таран против СССР, антисоветская интеллигенция заведомо жертвовала демократическим проектом — она открывала путь этнократическим режимам.

Развитие советского общества шло с большими перегрузками, и его полиэтничность ставила перед властью и управлением сложные проблемы. Ведь практически все социальные проблемы принимали этническую окраску, и наоборот, для решения любой этнической проблемы требовалось изменять или создавать социальные формы и отношения.

Например, плановая система хозяйства не допускала стихийной этнической миграции и внедрения больших иноэтнических масс в стабильную местную среду. Известно, что такое смешение неизбежно ведет к напряженности и конфликтам, это определено самой природой этноса кактипа человеческой общности. Вторжение в пространство такой общности большой массы «иных», не успевающих (или не желающих) следовать нормам местной культуры, неизбежно вызывает кризис, всплеск национального чувства.

С опорой на массовую социальную и культурную лояльность советская власть могла жестко подавлять все проявления этнонационализма, вплоть до репрессий против элиты и даже целых народов. После краха СССР были ликвидированы социальные и культурные механизмы, которые раньше дезактивировали этнические «бомбы». Началась их сознательная активация в идеологии, праве, экономике..

В своем походе против государства антисоветские интеллектуалы перестройки легитимировали, а потом и опоэтизировали преступный мир. Он всегда играет большую роль в сломах жизнеустройства. В ходе перестройки его оживили для поставки кадров искусственно создаваемой буржуазии, повязанной круговой порукой преступлений. Но важно было и создание совершенно нового культурного стереотипа. Без духовного оправдания авторитетом искусства никакие социальные трудности не привели бы к тому взрыву преступности, который мы пережили в 90-е годы XX в.

Еще предстоит исследовать процесс собирания особого, небывалого союза: уголовного мира, власти (номенклатуры) и либеральной части интеллигенции — той ударной силы, которая сокрушила СССР. Такой союз состоялся, и преступный мир являлся в нем активной, сплоченной и опытной в грязных делах силой. И речь идет не о личностях, а о крупной социальной группе.

Умудренный жизнью человек, прошедший к тому же через десятилетнее заключение в советских, тюрьмах и лагерях, В.В. Шульгин написал в своей книге-исповеди «Опыт Ленина» (1958) такие слова: «Из своего тюремного опыта я вынес заключение, что «воры» (так бандиты сами себя называют) — это партия, не партия, но некий организованный союз или даже сословие; Для — их характерно, что они не только не стыдятся своего звания «воров», а очень им гордятся. И с презрением они смотрят на остальных людей, не воров… Это опасные люди; в некоторых смыслах они люди отборные. Не всякий может быть вором!

Существование этой силы, враждебной всякой власти и всякому созиданию, для меня несомненно. От меня ускользает ее удельный вес, но представляется она мне иногда грозной. Мне кажется, что где дрогнет, при каких-нибудь обстоятельствах, Аппарат принуждения, там сейчас же жизнью овладеют бандиты. Ведь они единственные, кто объединены, остальные, как песок, разрознены, И можно себе представить, что наделают эти объединенные «воры», пока честные объединяются» [196].

Фундаментальная ошибка честных антисоветчиков заключается в том, что они, встав под знамя этого тройственного союза, совершенно безосновательно полагали, что, сломав советскую политическую надстройку, они попадут в демократическое либеральное общество, Попали под теневую власть бандитов. История советского строя показала, что можно в рамках солидарного общества загнать бандитов в катакомбы и постепенно выгрызать у них почву. Эта борьба шла с переменным успехом, но в целом неуклонно, пока либеральная интеллигенция не заключила с «братками» исторический блок.

По мере внедрения в сознание достаточной части активного населения антисоветских и антигосударственных стереотипов проводились радикальные изменения структуры управления, ослабляющие государство. Так, под лозунгом перехода к «экономическим методам управления» и полному хозрасчету предприятий было проведено радикальное изменение всей структуры управления: за один год в отраслях было полностью ликвидировано среднее звено управления с переходом к двухзвенной системе «министерство— завод». В центральных органах управления СССР и республик было сокращено 593 тыс. работников, из них только в Москве 81 тыс. На 40 % было сокращено число структурных подразделений центрального аппарата. Прямым результатом этой акции было разрушение информационной системы народного хозяйства.

Поскольку компьютерной сети накопления, хранения и распространения информации в СССР еще не было создано, опытные кадры с их документацией были главными элементами системы. Когда эти люди были уволены, а их тетради и картотеки, свалены в кладовки, потоки информации оказались блокированы. Это стало одной из важных причин разрухи, фактически начиная с осени 1986 г. центральный аппарат управления хозяйством стал недееспособен.

Через так называемую конституционную реформу была изменена структура верховных органов власти и избирательная система, учрежден новый высший законодательный орган — Съезд народных депутатов СССР, который собирался один раз в год. Он избирал из своего состава Верховный Совет СССР, Председателя и первого заместителя Председателя ВС СССР.