Предсказательница звонко расхохоталась:

— Долго заучивал речь?

— Четверть часа, — признался Луминар. — Уж больно непривычные обороты.

— Нет, ты действительно чокнутый, Густав. Сообщить девушке, что планируешь убить ее отца, и тут же предложить ей руку и сердце. Я думала, кретины у нас Малкавианы.

Кардинал потер лоб.

— Э-э… дорогая, я понимаю твое состояние и ценю, что с тобой до сих пор не случилось истерики, но прошу тебя впредь избегать слов «чокнутый», «кретин» и им подобных. Мне это неприятно.

— А как, по-твоему, я должна реагировать на происходящее?

— Будет очень мило, если ты разрыдаешься и признаешься в том, что всю жизнь восхищалась мной. — Густав погладил брюшко. — Впрочем, сойдет и высокая оценка моего интеллекта.

— Я не знаю, что сказать. Просто не знаю.

— У тебя есть время до утра, дорогая. Объявим о помолвке часов в девять? Затем небольшой праздник, ну, и все как полагается.

— А если отец окажется сильнее?

Луминар вздрогнул. Прищурился, положил руку на кинжал. Но уже через мгновение жизнерадостно засмеялся:

— В этом случае, Клаудия, нас объединит смерть. Я позабочусь о том, чтобы ты умерла сразу же, как только перестанет биться мое сердце.

— Вот и верь после этого словам любви, — вздохнула девушка. — Все мужчины одинаковы.

— Давай объясним это тем, что я не хочу ни с кем делиться таким сокровищем? Ты будешь моей или ничьей.

— Увлекаешься пьесами Шекспира?

— Что делать, дорогая, мы ведь в Англии. Не «Гарри Поттера» же мне читать.

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

18 декабря, суббота, 00.40

— Твоя смена будет сортировать еще десять ящиков. Это приказ, в натуре.

— Мля, нам что, до утра здесь горбатиться?

— Не понял, Дурич. Тебе плохо?

Петля угрюмо оглядел набычившегося Копыто. Докопался, фюрерский подхалим! Ишь, уставился, а сам уже готовится измену под корень выводить: одна ладонь на ятагане, вторая поглаживает рукоять пистолета.

— В натуре, боец, ты недоволен?

— Я уйбуй, — буркнул Петля.

— И чо с того? Решил, что пасть можно разевать? Петля опустил голову:

— Я доволен. Мне не плохо. Надо будет — еще сто ящиков переберем.

— То-то же.

Копыто постоял с минутку, плюнул и медленно потащился надзирать за происходящим дальше, в глубь подвала. Петля же перевел дух и вернулся к своему занятию: сортировке содержимого ящиков для пожертвований.

— Пора Копыто мочить, — прошептал стоящий рядом боец Ручка. — Совсем озверел, поганец.

— Я хотел, — так же тихо ответил Петля. — Оружие он, гад, отнял. А то бы…

— Да ты его одной левой!

— Знаю, знаю…

Уйбуй попытался представить, что именно он сделает с Копыто одной левой, сладко причмокнул и поправил трусы — несмотря на то что в подвале было прохладно, никакой другой одежды ни ему, ни бойцам десятки не полагалось. Досмотр на входе, досмотр на выходе. Меры предосторожности. Правильно, конечно, — ищи потом пожертвования по карманам и подкладкам, но ведь не май месяц. Зима, в натуре.

— Я простужаться начал, — шмыгнул носом Ручка. — Завтра заболею.

— Терпи, полчаса до конца смены.

Два бойца подтащили к столу очередной ящик. Здоровенный Контейнер отомкнул замок — ключи были только у него и Копыто — и отступил назад, не спуская глаз с соплеменников и сжимая в левой руке пистолет. Надзиратели прекрасно понимали, какое воздействие оказывает на Красных Шапок большое количество денежных знаков, и принимали все возможные меры предосторожности.

— Ого, сколько бумажек! — Ручка поплевал на пальцы и принялся сортировать банкноты. — Как же нас любят в Тайном Городе, правда?

Контейнер скривился и отошел к соседнему столу.

— Чего радоваться? — пробурчал Петля. — Вот если бы все это наше было — другое дело. А так одно расстройство.

Как говорится, если деньги не радуют, значит, они не ваши.

— Так ведь Кувалда нам заплатит.

— Но не столько.

— Это да… не столько. — Ручка вздохнул. — Петля, смотри — граната.

Уйбуй, продемонстрировав чудеса реакции, присел под стол и поинтересовался:

— Чека на месте?

— Ага.

— Точно на месте?