Шрифт:
— Зыков арестован два дня назад, — сказал Папахин. — В прошлом году вышел на свободу, отсидев очередной срок в колонии. Но, видать, наказание не пошло ему на пользу. Снова занялся кражами, грабежами… Посмотри, Петрович, какие дела творили Соснов и Зыков. — Папахин достал документы. — Протокол допроса потерпевшего. Вчера допросили…
Шляхов взял бумаги.
— Понимаешь, — объяснял Папахин, — у Соснова были соседи. Как-то Соснов оставил у хозяина — Роберта Зефирова — туго набитый портфель. Сказал: пусть полежит один день. И взял с Зефирова слово, что тот не будет знакомиться с содержимым… Почитай, что там было дальше…
Олег Петрович погрузился в чтение.
Роберт Зефиров, в частности, показал:
«…Я не удержался и открыл портфель, оставленный мне на сохранение Сосновым. В портфеле находились завернутые в материю белого цвета деньги, примерно 5—6 пачек, перетянутые аптекарской резинкой. Пачки состояли из купюр достоинством в 50 и 100 рублей. Помимо этого в портфеле был сверток длиной около десяти сантиметров, тоже из белой материи, через которую просвечивали золотые монеты. Я увидел еще несколько золотых слитков неправильной формы, размером приблизительно со спичечный коробок. Еще в портфеле был сверток с большим количеством ювелирных изделий из золота и бриллиантов. Весил этот сверток примерно полтора килограмма. В портфеле были и еще какие-то свертки, но я их содержимое не смотрел…»
Как следовало из протокола допроса Зефирова, Соснов, забрав портфель, по каким-то своим приметам заподозрил, что сосед все же поинтересовался, что в нем лежит.
Шляхов читал дальше:
«… Между 23 и 24 часами ко мне на квартиру пришел Соснов и потребовал, чтобы я вышел с ним на улицу. Я вышел. У подъезда стояли две машины: одна Соснова — ВАЗ-2106 белого цвета, вторая — ВАЗ-2101 такого же цвета. В машине Соснова находились двое мужчин. Соснов велел мне сесть на заднее сиденье. Мужчины сели слева и справа от меня. Соснов был за рулем. Мы поехали. Следом тронулась другая машина, заполненная мужчинами…»
— Прямо как в кино, — усмехнулся Шляхов.
— Ты дальше, дальше читай, — откликнулся Папахин. — Еще почище, чем в кино…
По словам Зефирова, его привезли на какую-то дачу под Москвой по Ярославскому шоссе. Завели в дом.
«…Соснов спросил меня, зачем я лазил в его портфель, — показывал пострадавший. — Я ответил, что не лазил. Тогда Соснов зашел мне за спину, накинул на шею мокрое полотенце и стал душить. Я потерял сознание. Очнувшись, я сказал Соснову, что заглядывал в портфель, так как он хранился в моей квартире, а она не камера хранения. Соснов достал пистолет, передернул затвор и сказал, что, если я не буду отвечать на его вопросы, он меня пристрелит. Как собаку. Соснов спросил, донес ли я в милицию о том, что видел в портфеле. Я не успел ответить, как он ударил меня по зубам чем-то металлическим. Я упал. Меня били ногами. Потом Соснов вынул нож с выдвигающимся лезвием и порезал мне подбородок. После этого он сказал, что я должен ему заплатить штраф 3 тысячи рублей. За то, что я лазил в портфель и он со своими знакомыми потерял на меня время. Все это продолжалось до четырех часов утра. Перед тем как отвезти меня домой, Соснов сказал, что, если я донесу в милицию о портфеле и о том, что происходило на даче, мне будет очень плохо…»
— Соседи видели, как увозили Зефирова, — сказал Папахин, когда Шляхов кончил читать. — Видели его и утром. Дворник, в частности. Избитого, с порезанным лицом, когда Соснов привез Зефирова домой. Так вот, среди истязателей был также Зыков.
— А почему Зыкова арестовали так поздно? — поинтересовался Олег Петрович.
— Скрывался. То на даче, то у своих родственников на улице Менжинского. Сам понимаешь, без прописки.
— Где, где? — переспросил Шляхов.
— На улице Менжинского.
— Менжинского, Менжинского… — повторил несколько раз Олег Петрович: это ему что-то напоминало.
Он пошел в свой кабинет, но не дошел. Вернулся. Папахин удивился.
— Вспомнил! На улице Менжинского проживает Шухмин! — выпалил с порога Шляхов.
— Сосед Иванова по палате?
— Ну да!
Папахин схватился за телефон.
Буквально через полчаса было установлено, что Шухмин является племянником… Зыкова.
Вызванный срочно на допрос Шухмин снова повторил свои показания: лег в больницу 11 декабря 1980 года по направлению районной поликлиники. По словам свидетеля, Зыков не посвящал ни Шухмина, ни его жену в свои дела. Где Зыков бывал, с кем встречался, они не знают.
Жена Шухмина подтвердила слова мужа. Но внесла интересное добавление: ее супруг лег в больницу по настоянию дяди, то есть Зыкова.
— Понимаете, — рассказывала она, — пришел утром Вячеслав Васильевич и говорит: Юра, тебе надо срочно лечиться… Я даже в толк не взяла, почему срочно… Зыков ушел куда-то с моим мужем. Потом они вернулись уже с направлением в больницу… Я собрала Юру: дала смену белья, зубную щетку, пасту, ну, словом, все, что нужно для больницы.
— А вы точно помните, что это было одиннадцатого декабря? — еще раз спросил Олег Петрович.
— Вроде бы, — пожала плечами Шухмина. — Надо посмотреть, у нас где-то лежит справка о пребывании мужа в больнице…
Шухмину послали за справкой. В ней было указано, что Шухмин Ю. К. действительно был госпитализирован в клинику нервных заболеваний с 11 по 30 декабря 1980 года.
Справку подписала Жигалина Е. З.
— Опять Жигалина, — покачал головой Папахин. — Что же все-таки связывало ее с Ивановым?