Артемий не долго пребывал в одиночестве. Когда он задумчиво разглядывал линии на своей ладони, пытаясь понять, на каком завитке споткнулась его судьба, над ухом послышалось нечистое прерывистое дыхание. От неожиданности Артемий шарахнулся вперед и, упав на пол, оглянулся.

На соседних нарах глупо скалился лысый и ужасно худой парень. Здесь вообще было много худых – взять хотя бы Тощего. Но этот выглядел просто болезненно.

– Хе, – сказал он с ухмылкой. – Чего дерганый такой? Испугался?

– Ты это зачем подкрадываешься? – недовольно спросил Артемий. Поднялся на ноги и начал было отряхиваться. Но сразу же подумал: заботиться о чистоте казенной робы глупо.

– Да я и не подкрадывался, – сказал парень. – Хотел посмотреть: чего ты там прячешь?

– А какое твое дело, что я прячу? – сердито спросил Артемий.

– Не кричи на меня, – жалобно сказал парень. – Чего все здесь на меня кричат?

– Наверное, есть за что, – сказал Артемий.

– Домой хочу, – неожиданно заявил парень.

– Да ты что? – с издевкой сказал Артемий. – Зачем? Здесь же так здорово. Такие интересные люди, одежда красивая – и все на халяву.

– Смеешься? – сказал парень. – Плохо здесь. Злые все. Сначала были хорошие, веселые – а теперь вдруг стали злые…

«А парень-то не в себе», – подумал Артемий. А тот продолжал бубнить, теребя мочку большого оттопыренного уха:

– Страшно очень: сначала люди как люди, а теперь – злые, страшные…

– А почему? – осторожно спросил Артемий. – Почему так случилось? Их мучают, этих людей?

Парень встал на четвереньки и ловко переполз через нары. Теперь он сидел на полу рядом с Артемием.

– Они сами друг друга мучают! – испуганно округлив глаза, сказал парень.

– А зачем? – так же округлив глаза, спросил Артемий. Он не столько передразнивал парня, сколько пытался подыграть ему.

– Не знаю, – сказал тот, обхватив руками колени. – Странно это. Все ехали в кино сниматься. Было весело. А потом нас решили не отпускать. И все разозлись. Только почему-то не на охранников, а друг на друга…

– Действительно, странно, – сказал Артемий. – А почему никто сбежать не хочет?

– Так ведь здесь денежки платят, – грустно сказал парень. – Очень даже хорошие денежки.

– И ты тоже из-за денег остаешься? – спросил Артемий.

– Нет. Просто боюсь, – признался парень.

– Как звать-то тебя?

– Глист.

– Что?!

– Так меня здесь называют. А тебя – Арт, я знаю. Тебя уже вся массовка знает – и то, что тебя урки били, и что Хозяин вызывал, и что Камин дружбу тебе предлагает. А я – просто Глист…

– Ладно, хм… Очень приятно, Глист.

Пожимать холодную липкую руку человека с таким прозвищем на самом деле было не очень-то приятно. Но Артемий умел бороться с предубеждениями. Без этого в жизни никак…

Глист вдруг метнулся к Артемию – и тот инстинктивно сжался.

– А я знаю, кто хочет сбежать! – прямо в ухо шепнул Глист. Дыхание у него было отвратительное. – Вон те, трое… Я слышал, они шептались. Видишь? Только не говори, что это я рассказал…

– Спасибо, Глист, – тихо сказал Артемий, отстраняя того подальше. – Иди, иди…

Глист быстро отполз в сторону. Только, наверное, повинуясь не словам, а увидев того, кто, приблизившись, уселся напротив на корточки. Новый «посетитель» был коротко стрижен, небрит, во рту держал замызганную спичку.

– Налоговая, – с ленцой сказал он.

– Арт, – сказал Артемий, протягивая руку.

– Шутим, – понимающе кивнул небритый. – Это хорошо. Бабки гони.

– Не понимаю, о чем вы, – честно сказал Артемий.

– Ага, ты ж новенький, – сказал небритый перекидывая языком спичку из уголка рта в другой. – А то я уж хотел понимание наладить… Тогда прощаю, на первый раз.

– Так чего надо? – спросил Артемий.

– Завтра, после получки, отдашь двойной налог. Я запомню.

– Какой еще налог?

– Ты, что, дурак? Деньги за работу в массовке получаешь? Значит, надо налоги платить. Чтобы спать спокойно…

– Ах, вот оно что…– понял Артемий. – Вы – местный рэкет?

Небритый фыркнул:

– Это у государства беспредел и рэкет. А у нас все четко и справедливо: получил – заплатил. И свободен, радуйся жизни.

– А если не заплатил?

– Тогда нечему будет радоваться.