Стало не по себе. Какие же это, к дьяволу, декорации?!

– К делу, – дрогнувшим голосом сказал Херувим. Наверное, и ему, взявшему на себя роль носителя духовной истины, было здесь неуютно.

– Как его?.. – спросил один из бритоголовых, неуверенно почесываясь. – Просто прирезать?

Глист отчаянно замычал и забился на бетонном полу. Глаза его округлились, наполнились ужасом – это было видно даже в скупом свете факелов.

– А, может, ну его? – неуверенно проговорил Артемий. – Не стоит его убивать…

Херувим метнул на Артемия ненавидящий взгляд.

– А что с ним тогда делать? – хмуро сказал один из бритоголовых, поигрывая заточкой. – Может, конфетку дать?

– Смотрите, что я нашел! – радостно скалясь, выкрикнул другой уркаган.

Он вынырнул из темноты, обнимая массивный инструмент с торчащей из корпуса рукояткой.

– Этой штукой дюбеля в стенку забивают, – пояснил он. – А-а?

Многозначительно кивнул на Глиста. Тот продолжал тихо выть и дергаться, правда уже менее активно.

– А не шумно будет? – засомневался кто-то.

– Не важно, – сказал Херувим. – Давайте, поднимайте его…

Со сдавленным смехом урки закинули приговоренного на носилки, подкатили к стене. Залезли и встали, неуверенно балансируя. Один из Достойных вызвался придерживать носилки.

Глиста поставили вертикально. Хоть тот и напоминал безвольную тряпку, ноги которой отказывались выполнять свою функцию, его прижали к стене.

Снизу подали аппарат для забивания дюбелей. Послышалось тихое журчание: текло из штанины Глиста. Урки принялись перешучиваться и возбужденно хихикать.

Артемий понял, что не вынесет предстоящего зрелища и сделал шаг вперед. Данила немедленно схватил его за шиворот и оттащил обратно.

– Не дергайся, дурень! – прошептал он в самое ухо. – И будь наготове…

Артемий ничего не понял. Он смотрел на происходящее, и чувствовал себя соучастником отвратительного преступления. Только страх и крепкая рука, ухватившая за робу, сдерживали от какого-нибудь необдуманного поступка…

Череда оглушительных хлопков. И полный боли придушенный вопль.

Урки попрыгали на пол. Удар ботинка выбил из-под ног Глиста носилки – те с жалобным скрипом откатились в сторону.

Артемия била дрожь. Он почувствовал, что вместе со всеми этими людьми проваливается в мрачную пропасть, где нет понятий о добре и зле, где место лишь боли и страданию.

Этот образ всегда будет с ним.

На грубой кирпичной стене, словно приколотая булавкой муха, висит человек. Он дергается, как насекомое, налетевшее на паутину, и в этом образе, в раскинутых в сторону руках – что-то знакомое. Из пробитых железными заклепками рук сочится кровь. Человек кричит от боли и ужаса, но крика его не слышно – окровавленная тряпка перетягивает рот.

Снизу любуются собственным произведением довольные полулюди-полуживотные. Да, приговоренный совершил немало мерзостей, но разве то, что сотворили с ним – лучше?..

Массовка требует новой жертвы. Она не вдается в софистику, ей все равно, кто совершит очередную мерзость – силы ли тьмы или света. У нее собственные цели, лежащие вне человеческой логики и морали…

Херувим победно оглядел присутствующих. Похоже, он доволен процессом. Наверняка в этом кошмарном зрелище присутствует некий символизм, понятный только ему, да его последователям, что благоговейно созерцают происходящее.

– «Каждому – свое» – написано на воротах этого места, – произнес Херувим торжественно. – И решать, кому, какая участь достанется – не ему…

Херувим ткнул пальцем в дергающуюся на стене фигуру.

– … и даже не самому Хозяину. Он поступил мудро, возложив бремя выбора на нас. И участь преступника решили вы! Вы сами!

Артемий с ужасом осознал, что Херувим теперь указывает непосредственно на него, и обращается только к нему. Словно тем самым повязывает себя и свою неудавшуюся жертву единым кругом. И в то же время – очищает себя самого от какой бы то ответственности за происходящее.

Артемий мысленно читал заговор за заговором, молитву за молитвой – все то, что, могло уберечь от проклятья, сглаза и прочих прилипчивых напастей. Но в этот самый момент с какой-то обреченностью понял: никогда, никогда ему уже не избавиться от чувства вины за происшедшее в холодном здании недостроенного крематория…

– Однако, пора заканчивать, – деревянным голосом произнес Херувим, снова обращаясь взглядом к распластанному на стене телу. – Друзья мои, давайте прочтем молитву…

Достойные стянулись в плотную группку, и нестройным хором принялись читать какие-то заученные тексты. Урки с тупым интересом смотрели и слушали.