Трудно было представить, что этот маленький человек, больше напоминающий уличного дервиша, мечтает о вселенском господстве.

— Да, учитель.

— Сначала мы подчиним себе весь мусульманский мир, а уже потом и всех остальных.

Шейх Фазали был прямым потомком Магомета. Для ассасинов он являлся куда большим воплощением божества, чем для буддистов верховный лама. Старый Фазали находился на самой вершине мудрости, точнее, представлял ее воплощение, и Исрафил, прошедший восемь ступеней посвящения, стремился приблизиться хотя бы к подножию его мудрости. Оставалась последняя ступень, девятая, которая открывала ему дорогу в круг избранных. Если на всех предыдущих ступенях он познавал, что все иные религии и философские учения — это суть обман, то на последней ступени ему должна была открыться истина — бессознательность любого верования. Только действие имело значение.

Исрафил готов был принять эту последнюю истину.

— Многие поколения ассасинов мечтали завоевать мир, — продолжал говорить имам Фазали. — Были времена, когда мы правили целыми странами, но никогда мы не были так близки к абсолютной победе, нежели чем сейчас.

— Да, повелитель. — В знак почтения Исрафил сложил ладони у груди.

О том, насколько разветвлено и законспирировано общество ассасинов, он узнал всего лишь несколько лет назад, когда по заданию Фазали отправился в Западную Сибирь. Единомышленников он узнавал по тайным знакам, которые они делали во время беседы. К его удивлению, среди ассасинов были как чиновники, занимавшие большие посты, так и военные.

Большая их часть принадлежала к «федави», что означало «верные». В их обязанность входило исполнение воли Великого магистра любыми путями. Их называли убийцами, но в действительности они были всего лишь пехотинцами шейха Фазали. Во все времена ассасины умели пользоваться оружием. Если раньше это были сабля и кинжал, то в нынешнее время они прекрасно освоили, например, взрывное дело и умели воздействовать на людей путем внушения. И, как правило, в их одежде незатейливо сочетались красный и белый цвета.

Будто прочитав мысли своего ученика, Фазали скупо улыбнулся, показав крепкие желтоватые зубы, и кончиками пальцев притронулся к широкому красному кушаку.

— У нас много последователей, но скоро их будет еще больше. Некоторые считают, что мы далеки от своего прежнего величия, но теперь настал момент, когда следует убедить их в обратном. У меня к тебе единственный вопрос: насколько надежна эта женщина?

— У нее нет другого выхода. Она хочет повидать сына.

Фазали кивнул:

— Подходящий мотив.

Шейху не следовало ничего пояснять. В семейные секреты своих учеников он был посвящен как никто другой.

— Женщинам присуща слабость, они не могут быть по-настоящему верными, — поучал имам. — А в нашем деле это может очень дорого стоить. А потому, как только она выполнит часть своего задания, ты должен устранить ее.

Взгляд старика был по-прежнему мягким. Со стороны могло показаться, что в глубине души он жалеет о произнесенных словах. Исрафил готов был поверить внешности старика и сочувствующему тембру, если бы не злодейский огонек, тускло поблескивающий в его зрачках.

— Я сделаю все как нужно, мой учитель, — почтительно поклонился Исрафил.

— Вот и прекрасно. Я знаю, что ты послушный мальчик.

Вернувшись домой, Анисимов подошел к древней нефритовой маске, ожидая увидеть в ней перемены. Так оно и было — перламутровый слой, имитирующий роговицу глаз, заметно покраснел, словно древний лик плакал всю ночь.

Анисимов воспринял это за сигнал, к которому следовало прислушаться. Его отношения с маской теперь напоминали детскую игру «холодно — горячо» — стоило ему только оказаться в затруднительном положении, как маска немедленно подавала какие-то сигналы. Просто нужно было правильно разгадать ее сигналы.

Теперь Игорь не сомневался, что между мумией и маской существует какая-то устойчивая связь, которую невозможно объяснить материальными причинами. Это была эзотерика, мистика, возможно, нечто иное, что не подлежало точному определению, но, так или иначе, ему без конца подавались сигналы, которые следовало расшифровать.

В жизни очень много вещей, мимо которых проходишь, не замечая их основной сути. Но стоит только приостановиться, осмотреться по сторонам, поглубже заглянуть в себя, и в награду получаешь разгадку.

Мумия подает сигналы. Возможно, что в тайге она пролежала бы еще не один десяток лет, погребенная глыбами льда, а потом, растасканная дикими зверями, была бы безвозвратно потеряна. Но она вдруг решила напомнить о себе, когда опасность ядерного взрыва стала по-настоящему реальной.

Секунду поколебавшись, Игорь сунул нефритовую маску в сумку — путь она всегда будет рядом.

Исрафил вернулся в гостиницу. И только здесь, наедине, он мог вволю предаться переполнявшим его чувствам. Его настроение внешне никак не проявлялось, вот разве слегка приподнялся правый уголок рта. Конечно, не дело лишать собственного ребенка матери, но он прекрасно осознавал, что другого пути для него не существует. Если бы имам понял, что Исрафил усомнился в правильности его действий, то вместо одной жертвы было бы две. Причем старик даже не показал бы своего неудовольствия. Он вообще умел скрывать свое подлинное настроение.