«Мы внутри магического круга. Наши тела им нужны!».

Духи взмыли вверх, отлетели чуть назад и вновь начали снижаться.

«Я могу либо подробно объяснить, что собираюсь сделать», — подумала Элфи. «Либо просто сделать это, не теряя времени».

Гораздо легче было просто сделать это и надеяться, что у нее еще будет возможность извиниться.

Она внезапно щелкнула предохранителем Нейтрино и выстрелила в обнаженную шею Дворецки и в ладонь Артемиса с плавной последовательностью.

Теперь нами не завладеют, подумала она. Но, с другой стороны, теперь Берсерки могут нас попросту убить.

Духи упали вниз на своих потенциальных «носителей» как мокрый полиэтилен. Элфи почувствовала во рту эктоплазму — но ведь духи не могут овладеть ею, потому что у нее была защитная руна.

«Держись», — повторяла она себе. — «Держись».

Во рту появился привкус глины и желчи. Она услышала эхо криков, которым было десять тысяч лет, и пережила Битву под Тальтиу, как будто бы она сама стояла там, на той равнине, смотрела, как вокруг проливается кровь; и целые волны людей наполняли луг, отбрасывая на траву гигантскую устрашающую тень…

«Все было точно так, как рассказывал мне отец», — поняла Элфи.

Раздался разочарованный вой — и духи были отброшены вверх.

Двое Берсерков боролись за право овладеть телами Артемиса и Дворецки, но им это не удалось. Дворецки перекувыркнулся как срубленное дерево, когда Элфи выстрелила в него, а Артемис от неожиданности хлопнул в ладоши, озадаченный тем фактом, что их друг Элфи собирается превратить их в прожаренные бифштексы с помощью Нейтрино.

Артемис быстро и ошибочно заключил, что Элфи одержима кем-то из Дану — он узнал эту фамилию от духа, который пытался проникнуть в него.

Он опустился на колени и теперь смотрел сквозь пелену боли на Берсерков, оправляющихся после неудачи. Друг сейчас Элфи или враг? Он не был уверен. Она вела себя по-прежнему как Элфи, а оружие повесила обратно на ремень.

Голос Опал раздался как будто из ниоткуда.

— Они защитили себя. Убейте же их, мои воины. Принесите мне их головы.

Артемис закашлялся. Принесите мне их головы? Опал когда-то была куда более утонченной. Правду говорят — тюрьма не исправляет людей. Во всяком случае, пикси — так точно.

Его собственные маленькие братья двигались к нему, а в глазах у них сверкало убийство. Два четырехлетних мальчика, двигающихся с возрастающей грацией и скоростью.

«Они сейчас сильнее? Могут ли Майлз и Беккет действительно нас убить?»

Но, если они не смогут, то наверняка это удастся тем пиратам с саблями наперевес.

— Дворецки, — прошептал Артемис. — Отступай и оцени ситуацию.

Это был его собственный приказ.

Мы пока не можем проявлять инициативу.

Эта мысль раздражала Артемиса, несмотря на то, что он был сейчас в смертельной опасности.

— Отступи и попытайся никого не убить, кроме тех пиратов. Мумии китайских воинов и я не сильно расстроимся, если пострадает несколько животных. В конце концов, тут либо мы, либо они.

Но Дворецки не слушал нехарактерно нервную речь Артемиса, так как выстрел Элфи задел блуждающий нерв и нокаутировал его. Один выстрел на миллион.

Теперь все ложилось на плечи Элфи. Все должно было быть замечательно. Все, что надо было сделать капитану Малой — это установить Нейтрино на широкий спектр поражения, чтобы потянуть время.

Но вдруг пиратская дубинка завертелась в костлявой руке пирата и врезалась Элфи в нос, отчего она улетела назад, к Дворецки.

Артемис наблюдал, как одержимые существа преодолевают последние шаги, отделяющие их от него, и его очень смущало то, что, в конце концов, все опять свелось к физической силе.

«Я всегда рассчитывал на то, что мой интеллект поможет мне выжить, но сейчас меня убьет собственный брат ударом камня. Самое что ни на есть братское соперничество».

И вдруг земля разверзлась под его ногами и поглотила всю их группу.

Опал Кобой растолкала своих прислужников локтем, подойдя к краю пропасти, которая вдруг избавила ее заклятых врагов от их участи.

— Нет! — закричала она, молотя крошечными кулачками воздух. — Я хотела их головы! На копьях. Ведь именно так люди делают?

— Именно. Иногда и конечности насаживаем, — подтвердил Оро голосом Беккета.

Опал могла поклясться, что, где-то очень глубоко внизу, раздалась звучная отрыжка.