— Так точно, — ответил Дворецки. — Я встану на эту точку.

Они пересекли поместье, двигаясь осторожно и настораживаясь от любого живого существа, появлявшегося у них на пути. Вероятно, что Берсеркеры вселились даже в каждого червя в земле, или же гипертрофированных сверчков, которые хорошо устроились на владении Фаулов. Со своими крыльями, буквально пилящими лунный свет, они звучали как оркестр маленьких плотников с пилами.

— Не наступайте на сверчков, — предупредил Артемис. — Мама любит их послушать.

Сверчков, которым Дублинские энтомологи дали название Джимини, можно было целый год наблюдать вокруг поместья Фаулов, и они могли вырасти до размера мыши. Только теперь Артемис предположил, что такой эффект вызывала магическая радиация, проникавшая сквозь землю. Но он не догадывался, что магия заразила их нервную систему симпатией к Берсеркерам. Эта симпатия проявлялась вовсе не в посиделках вокруг костра и рассказы про храбрых эльфийских воинов, но в агрессии против всякого, кто чем-то угрожает Берсеркерам. Говоря проще, если ты не нравишься Опал, то сверчки тоже не питают к тебе теплых чувств.

Дворецки медленно опустил ступню над скоплением сверчков, ожидая, когда они уйдут с его пути. Но они не уходили.

«Мне придется раздавить этих мелких ребят, — думал он. — У меня нет времени играть с насекомыми».

— Артемис, — позвал он через плечо, — Джимини решили показать характер.

Артемис в восхищении опустился на колени.

— Посмотри, они не демонстрируют какой-либо естественной осторожности. Как будто бы мы им не понравились. Я просто обязан изучить это в своей лаборатории.

Самый крупный жук в этой группке широко открыл свою светящуюся пасть, высоко подпрыгнул и укусил Артемиса в колено. Несмотря даже не то, что зубы жука не прокусили тонкие брюки, Артемис в шоке отпрянул назад, и он приземлился бы плашмя на свой зад, если бы Дворецки не подхватил его, и отбежал от этого места, схватив патрона под мышками.

— Давай лучше оставим эти исследования на потом.

Артемис был вынужден согласиться.

Сверчки последовали за ними, быстро перебирая мощными задними лапками, чтобы подбросить себя в воздух. Они прыгнули все одновременно в шумящей зеленой волне, которая точно повторила путь Дворецки. Все больше и больше сверчков присоединялись к отряду, выливаясь из углублений в ландшафте и дыр в земле. Насекомые сгруппировались настолько тесно, что волна потрескивала по мере продвижения.

«По крайней мере, они не умеют летать», — подумал Дворецки, — «иначе, у нас не было бы выхода».

Артемис решил воспользоваться ситуацией, и, выскользнув из хватки Дворецки, побежал на своих двух. Большой сверчок все еще висел на его колене, терзая ткань брюк. Артемис шлепнул по нему, но почувствовал, как будто ударил игрушечную машинку. Сверчок все еще висел, а рука его теперь болела.

Даже Артемису было сложно думать в таких обстоятельствах, или, вернее, было тяжело отделить разумные мысли от всего того, что навалилось на его голову.

«Сверчки. Убийственные сверчки. Тяжелый бронежилет. Слишком много шума. Слишком много. Безумные сверчки. Возможно, что я опять в бреду».

— Четыре! — громко крикнул он, просто чтобы убедиться. — Четыре!

Дворецки догадался, что Артемис вытворяет.

— Это реальность, правильно. Не волнуйся, это не плод твоего воображения.

Артемис чуть ли не мечтал, чтобы это было его воображением.

— Это серьезно! — пытался он перекричать громкое биение сердца в своих ушах.

— Нам нужно пробраться к озеру, — сказала Элфи. — Сверчки плохо плавают.

Амбар был построен на вершине холма с видом на озеро, называемое Красным Бассейном, из-за его сияния на закате, если смотреть из окна гостиной замка. Это было захватывающее зрелище, несмотря на адские огоньки, таившиеся под водой. Днем это площадка для уток, но ночью — врата ада. Мысль о том, что у озера есть какая-то скрытая личность, всегда забавила Артемиса, и это была одна из немногих тем, в которых он давал полный простор своей фантазии. Сейчас озеро казалось просто безопасной гаванью.

«Меня, скорее всего, просто утянет вниз под весом этого жилета».

Элфи торопила его сзади, периодически толкая его локтем в бедро.

— Поторапливайся! — командовала она. — И не делай такое стеклянное лицо.

Артемис поднимал свои ступни, пытаясь бежать, как это часто делал Беккет — с первого взгляда казалось, что ему не стоит никаких усилий бегать полдня.

Они перебежали через несколько садовых участков, которые были разделены временными ограждениями из кустов и столбов. Дворецки прорывался всюду, чтобы ни стояло на его пути. Его ботинки вырывали молодую картошку из земляной колыбели, очищая путь для Артемиса и Элфи. Барьеры вовсе не препятствовали движению сверчков — они либо огибали их, либо пропиливали насквозь, без заметных потерь скорости. Шум, ими создаваемый, был плотным и зловещим, как бормочущая какофония. Коварные насекомые.