Теперь бойцы очутились в еще одном широком коридоре крепости, и им снова повезло: солдат противника тут не оказалось.

Подвигав рукой, Рейнхарт почувствовал, как больно дает о себе знать осколок, застрявший возле ключицы. Однако ему приходилось сражаться и с более серьезными ранениями. Кастелан посмотрел на Елену и Саваула. Верховная сестра инструктировала восемь оставшихся у нее в подчинении бойцов, а привалившийся к стене Саваул стоял согнувшись и, держась за простреленный бок, никак не мог восстановить дыхание. К счастью, Аколон, осмотрев его рану, обнаружил, что пуля прошла по касательной, не задев важных органов. Никто ни слова не произнес о том, что они сделали для кастелана, ничего не сказал и он сам.

Ферн, чей красный плащ превратился в лохмотья, прошел мимо Дорнера и Аполлоса и встал перед активатором люка. Обернувшись через плечо, он посмотрел на Рейнхарта:

— У дверей нет запирающего механизма. Этот люк не удержит их долго.

Неожиданный грохот заставил всех вздрогнуть. Уничтоженный активатор люка засыпал все вокруг снопами искр. Матиас опустил свой болт-пистолет.

— Теперь удержит, — твердо сказал он.

Положив оружие в кобуру, капеллан выступил вперед и торжественно поднял над головой крозиус арканум:

— Крепитесь! В этот судьбоносный час взор Императора направлен на нас! И когда мы в конце концов предстанем перед Ним, каждый из нас будет знать, что до конца исполнил свой долг и до последнего оставался верен Ему!

Рейнхарт не мог не понимать, что последние слова в первую очередь были обращены к нему.

К моменту, когда они достигли площадки гравилифтов, батареи Ковчега разрядились окончательно, и время, которое Рейнхарт отвел на операцию, уже истекло. Он уже не мог и дальше скрывать подлинную сущность задания, порученного его отряду. Это кастелан понял, глядя на лица своих людей, выстроившихся перед лифтами. Астартес вместе с сестрами пролили кровь, и нет уз крепче, чем связь, возникшая в преодолении общих лишений! Саваул и Елена спасли ему жизнь. Казалось, только у Матиаса еще оставалась решимость выполнить то, что от них требовал долг и обстоятельства. И Рейнхарт знал, что ему нужно следовать примеру капеллана.

Словно ожидая от них дальнейших действий, Ковчег лежал на площадке первого из гравитационных лифтов — трех округлых стартовых столов, вмонтированных в пол, на котором был начертан белый крест Храмовников.

Сестры битвы разделились. Разбившись по двое, они встали на страже у каждой из лестниц, выходивших в зал с четырех его углов. Технодесантники колдовали над панелью лифтовых кодификаторов.

— На какую высоту нам нужно подняться, чтобы установить реактор? — спросил Саваул, наблюдая за работой технодесантников.

Его щеки — все в брызгах засохшей крови — казались еще более впалыми, и он держался за раненый бок.

Рейнхарт оглянулся. Матиас, как всегда отстраненный и надменный, стоял у основания Ковчега. Аполлос и Аколон, вперив взгляд в пол, казалось, не находили в себе сил посмотреть кастелану в глаза. Никогда еще так остро, как в этот момент, Рейнхарт не ощущал бремени долга, возложенного на плечи боевого командира. Он обернулся на Саваула. Елена стояла рядом с раненым дознавателем.

— Мы не будем подниматься, дознаватель.

Саваул вскинул голову, недоуменно озираясь вокруг:

— Что?! Вы же сказали, что реактор нужно установить на уровне первого этажа…

Тут голос Рейнхарта стал более жестким.

— Я имел в виду, что мы не станем разрушать крепость, Саваул. — Кастелан подошел к Ковчегу. — Это не реактор, и его невозможно настроить на взрыв.

— Что?! — подойдя к кастелану вплотную, вскричал Саваул, и его голос дрожал от гнева. — Во имя Трона, о чем вы говорите?!

— То, о чем я вам рассказывал, как о сердечнике реактора, необходимом для обороны Монтгизарда, на самом деле является саркофагом, в котором лежит тело одного из наиболее заслуженных воинов Братства Меча нашего ордена. Имя его — Изекииль Йесод, и жизнь его сейчас висит на волоске.

Елена выступила вперед. Ее лицо было маской, олицетворяющей ярость.

— Так ради чего же тогда всё, кастелан?! Зачем вы привели нас сюда, если не для того, чтобы искоренить угрозу Стигии?

— Верховная сестра, я и мои боевые братья прибыли сюда не для того, чтобы вернуть себе Монтгизард. Мы здесь потому, что на этом гравитационном лифте мы спустимся к самой глубокой гробнице в этой цитадели. Туда, где покоится один из самых почитаемых дредноутов нашего ордена. В него мы поместим брата Йесода — так, чтобы он и дальше мог сражаться во имя Императора!

Взбешенный Саваул пронесся мимо Елены и подошел к Рейнхарту так близко, как только было возможно.

— Сражаться во имя Императора! А чем же мы здесь, по-вашему, занимаемся? Святой Трон! Вы что же, не понимаете, что, поступая так, вы обрекаете на гибель сотни тысяч его верных слуг!

Рейнхарт сверху вниз посмотрел на дрожащего от возмущения дознавателя.

— Этот мир еще не потерян… — Он подошел к Ковчегу. — Но в тысячах световых лет отсюда сражение в самом разгаре. Целая звездная система находится на грани уничтожения, а то, что содержится в голове у брата Йесода, может означать разницу между поражением и победой. Помещение в дредноут — это его единственный шанс. Если бы я позволил ему умереть, то потеря Стигии-двенадцать по своим последствиям показалась бы лишь рябью на поверхности целого океана погибших душ. — Кастелан перевел взгляд с Саваула на Елену. — Следуйте за нами! Вы оба. Как только наше задание будет выполнено, мы вернемся на наш военный транспорт и доложим о сложившейся здесь обстановке. Верховный маршал Лудолд пришлет подмогу, и тогда мы вернемся и спасем планету!