— Джед, я уверена, что советник знает, что ты реактист! — сказала она и тихо продолжила: — Он еще не заявлял об этом открыто, но без устали повторяет всем, кто хочет слушать, как замечательно развиты твои чувства.

Собрав все силы, Джед с трудом сел. Все его тело покрывала испарина, в ушах шумело.

— Ты не понял, зачем он хотел, чтобы ты стрелял по той мишени, которую он выбрал у горячих источников? Он знает, что тепло нарушает восприятие реактистов, и он хотел знать, не являешься ли ты…

Джед не расслышал конец фразы. Пошатнувшись, он

мягко свалился на каменный пол…

Очнувшись, он сразу же почувствовал во рту привкус лечебной грязи и смутно припомнил, что его несколько раз заставляли глотать эту вязкую микстуру. Он также помнил, что пока он лежал в полузабытьи в пещере Ла Ру, Добрая Выжившая снова попыталась войти в его бредовые сновидения. Может быть, ей это и удалось? Но он почти ничего не мог вспомнить и снова позабыл все свои сны.

Сейчас Джед чувствовал только охватившее его спокойствие и облегчение. Горло больше не болело, мысли были ясными, лихорадка полностью испарилась. Хотя он чувствовал еще большую слабость, ему было гораздо лучше. Потом он ощутил чье-то легкое дыхание в другом конце пещеры й узнал его ритм и амплитуду: там находилась Делла. Он слышал четкий звук ее походки, когда она нервно прохаживалась из одного конца пещеры в другой.

Неожиданно девушка подошла к ложу, на котором он лежал, и отчаянно потрясла его за плечо:

— Джед, просыпайся!

По ее голосу он понял, что она уже не первый раз пытается его разбудить.

— Я проснулся!

— Слава Свету!

Прядь волос выбилась из-под ленты, которая их придерживала, и упала ей на лицо. Она отбросила ее, и Джед смог получить ясное впечатление о ее тонких правильных чертах, выражавших сильную тревогу.

— Тебе нужно уходить, — прошептала она. — Советнику удалось убедить дядю Нориса, что ты — реактист! И они…

Недалеко от входа в пещеру послышались голоса, и Джед услышал, как девушка в тревоге повернула голову.

— Они идут! Может быть… может, мы успеем убежать, пока они не пришли!

Он попытался встать, но снова упал, отчасти от слабости, а отчасти от удивления, так как заметил, что девушка не поворачивалась ухом в направлении шума, как делали все люди, а стояла к нему лицом. Это означало, что она реактировала не ушами. Но чем же тогда она реактирует?

Голоса слышались все ближе.

Советник: «Я абсолютно уверен, что он реактист! Он такой меткий стрелок, а тут не мог попасть в простую неподвижную мишень на плантациях манны. Вы знаете не хуже меня, что избыток тепла нарушает восприятие реактистов».

Лa Ру: «И впрямь, это звучит довольно убедительно».

Советник: «А Аубри? Мы послали его, чтобы он закрыл тот молчаливый звук, который чудовище прикрепило на стену около входа. Это было два периода тому назад, и с тех пор Аубри не появляется. Кто последний его слышал?»

Ла Ру, кашляя: «Байрон говорит, что, когда он бегом вернулся сюда, Фентон оставался там вместе с Аубри».

Советник, чихая: «Вот именно! Если вам нужны еще доказательства, чтобы убедиться, что Фентон — реактист, вступавший в заговор с чудовищами, вы можете обратиться к одному из наших основных верований».

Ла Ру: «Тому, которое гласит, что всякий Выживший, который имеет какие-либо отношения с Кобальтом или Стронцием, смертельно заболеет».

Голоса обоих приблизились к самому входу в пещеру.

Ла Ру, шмыгая носом: «Что мы будем с ним делать?»

Советник: «Пока хватит колодца. — Он снова чихнул. — Если он реактист, то должен представлять какую-то ценность в качестве заложника».

Когда пришедшие отодвинули занавес, Джед услышал, что у входа встали в полной готовности несколько вооруженных защитников. Ла Ру Ансельм вошел и приблизился к Джеду, мягко отодвинув Деллу.

— Он очнулся?

— Он не реактист, вставьте его в покое! — попыталась вступиться за Джеда Делла.

Джед услышал, что ее лицо повернуто прямо к Лa Ру. И снова он обратил внимание, что она убрала волосы со лба и с глаз. Он вспомнил, что и перед тем, как протянуть ему тот предмет в форме трубки, она подносила его к лицу.

Значит, она реактирует глазами!

Ансельм грубо потряс его:

— А ну, вставайте! Мы хорошо слышим, что вы уже давно проснулись!