Когда они добрались до знакомых мест, Джед сказал:

— Придется рассказать обо всем Первому Выжившему.

— Это невозможно! — возразил Оуэн. — Мы же нарушили Закон, перейдя барьер!

Джед не подумал об этом осложнении. В любом случае у Оуэна и так хватало неприятностей, так как в прошлом периоде он прозевал, что скот забрался на плантации манны.

Несколько сотен дыханий позднее Джед провел своего спутника вокруг последнего большого препятствия — огромного бездонного колодца. Он убрал свои камни. Чуть погодя он сделал Оуэну знак замолчать и увлек его в нишу в стене.

— Что происходит? — спросил Оуэн.

— Реактисты!

— Я ничего не слышу.

— Ты услышишь их через несколько биений сердца. Они перед нами, в главном проходе. Если они придут сюда, вероятно, придется бежать, чтобы достичь прохода.

Звуки, доносившиеся из другого туннеля, становились все более четкими. Заблеяла овца, и Джед узнал этот звук.

— Это одно из наших животных. Они опять ограбили Нижний Уровень.

Голоса реактистов усиливались, пока они шли до пересечения коридоров, потом снова стали удаляться.

— Иди скорее! — приказал Джед. — Сейчас они не могут нас реактировать.

Он сделал не больше тридцати шагов, потом внезапно остановился и шепнул Оуэну:

— Тише!

Сам он задержал дыхание и прислушался. Кроме собственных ударов сердца и других, послабее — Оуэна, были слышны удары сердца еще одного человека, очень близкие и слабые, но быстрые, как у человека, объятого страхом.

— Кто это? — спросил Оуэн.

— Реактист.

— Ты, наверное, чувствуешь запах, которые оставили за собой другие.

Джед шел осторожно, оценивая свои слуховые впечатления и стараясь уловить другие следы. Но это был запах реактиста, ошибиться в этом было невозможно, хотя запах и был очень слаб, словно у ребенка. Джед еще раз втянул носом воздух и задержал его в носовой полости.

Маленькая реактистка!

Он ясно разобрал биение ее сердца, когда разок стукнул камнями, чтобы исследовать детали углубления, в котором она пряталась. Шум заставил ее вздрогнуть, но вместо того, чтобы убежать, она начала плакать.

Оуэн с облегчением вздохнул:

— Это всего лишь ребенок!

— Что случилось? — спросил Джед с сочувствием.

Она не ответила.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Оуэн в свою очередь.

— Мы не сделаем тебе ничего плохого, — пообещал Джед. — Что с тобой?

— Я… я не умею реактировать, — наконец сказала она между двумя всхлипами.

Джед присел рядом с ней.

— Ты реактистка, не правда ли?

— Да… Нет… нет. То есть…

Ей было всего двенадцать или тринадцать зарождений, не больше.

Джед вытащил девочку из ее убежища.

— А… как тебя зовут?

— Эстель.

— Почему же ты спряталась здесь, Эстель?

— Я услышала, как идут Моган и другие, и убежала, чтобы они меня не реактировали.

— Почему ты не хочешь, чтобы они тебя нашли?

— Чтобы они не увели меня в Мир реактистов.

— Но ведь твое место там, ведь так?

Она шмыгнула носом, и Джед услышал, как она вытирает слезы.

— Нет, — сказала она упавшим голосом, — там они все умеют реактировать, кроме меня. И когда я буду готова стать Выжившей, не будет ни одного Выжившего-реактиста, который бы захотел жить со мной вместе. — Она снова заплакала. — Я хочу жить в вашем мире.

— Это невозможно, Эстель, — попробовал объяснить Оуэн. — Ты не понимаешь, как люди настроены против… я хочу сказать… о, объясни ей, Джед!

Когда отражения ее голоса дали ему понять, что волосы девочки закрывают ей лицо, он откинул их назад.

— Однажды на Нижнем Уровне жила девочка; она была примерно твоего возраста. Она была очень грустная, потому что ничего не слышала. Она хотела убежать. Потом, в один период, она вдруг начала слышать! И она была очень довольна, что поступила достаточно умно и никуда не убежала до этого времени.

— Это была Другая, правда ведь? — спросила девочка.

— А вот и нет! В этом-то и дело. Мы только подумали, что она Другая. И если бы она убежала, мы бы так никогда и не узнали, что она не была такой.