Кромки наконечника стрелы дошли до сердца бедняги, когда из организма пытались вымыть яд.

Когда я, наконец, «отпустил» душу в теле Олеса и поднял взгляд, то увидел ее, с любопытством рассматривающую бессознательное тело Олеса:

— Решил пойти против « Четвертого правила»?

Я остановил время и, дождавшись, когда Тарона сравняется со мной в потоке, ответил:

— « Четвертое правило» — не больше чем совет, и вы, леди, знаете это не хуже меня.

— Верно, тем более для нас потеря друзей — куда большее потрясение, чем для других. Но я не по этому… Грядет буря. Орда снесет не только эту ветхую крепость, но и запылает ВеликийСветлый лес. — Тарона произнесла слово «Великий» с нотками насмешки. — И, будь осторожен, Безликие считают, что в мир приходят большие перемены.

Я покачал головой:

— Слишком туманно, леди.

Тарона вздохнула:

— Тогда намекну… Второй Континент теперь закрыт для неофитов. Живых там практически не осталось. Либо тех, кто обладает свободной душой. А теперь мне пора…

Тарона исчезла, опустившись на более глубокие мировые слои, а я вернулся в реальное время.

«Старшие любят напустить туману. Хоть раз бы сказали что-либо конкретное!»

Литиниалль облокотилась о край ажурного моста Озерной капи и откинула назад свои густые зеленые волосы. С блестящей белоснежно-белой кожи стекали капли воды. Принцесса Великого Светлого леса только что вынырнула из прозрачной воды одного из озер, в котором пришла в сознание. Несмотря на время, вокруг не было ни души.

В первую секунду она испугалась — ведь последнее воспоминание было о том, как она брала в руки «Великую реликвию»… Но, ощутив «касание» духа леса, девушка успокоилась:

«Я дома! Правда, вопрос остается открытым: как же я здесь оказалась?!»

Внезапно, словно ледяной ветер пронзил тело светлой эльфийки, заставив ее замереть. Ветер звал! Звал куда-то на восток, за пределы леса. Девушка словно услышала тихую мелодию и голос ребенка зовущего ее по имени…

Взмах руки и фраза на старо-эльфийском — и нагое тело девушки мгновенно обсохло и на нем появилось легкое платье из плетеной травы и листьев. Традиционная одежда жителей Великого Светлого леса.

В следующую секунду она сорвалась с места и понеслась на восток, пересекая лабиринты ажурных мостов и озер, словно рыба ровную водную гладь.

Еще одна неприятность выяснилась, когда я вернулся в палатку. Сумки Олеса, те которые он достал из недр моей сумки, были выпотрошены, и все вещи были рассыпаны на матерчатом полу шатра.

И моя сумка пропала…

Но за пропажу вещей я был абсолютно спокоен — никто, кроме меня и Олеса, не сможет попасть внутрь. Интересовало другое — кто осмелился меня обокрасть?!

«Смертные бывают крайне завистливы… а уж как они желают обладать чужими вещами!»

Выбравшись из палатки, я направился к начальнику форпоста. Все-таки форпост — его вотчина.

После короткого изложения проблемы лорд Толло выругался и пообещал заняться пропажей моих и Олесовских вещей…

Вот только…

Вернувшись в шатер, я потушил свет и надел маску. Древко косы легло мне на колени. Достав из-под полы плаща эльфийский меч, который я вынес из подвалов академии, я снял с него печати отчуждения.

Тут же в мозг ворвался вихрь образов. Их смысл сводился к одному: видите ли, он недоволен тем, что ему не дали выпить жизненную энергию жертвы после долгой голодовки! Что-либо рассказывать меч отказался категорически. Но основное я понял. Меч питался жизненной энергией жертвы, а когда таковой не было, питался жизненной энергией хозяина. Меч-паразит. Эльфы для этого, скорее всего, использовали военнопленных — ведь соплеменников они под нож уже несколько тысячелетий не пускают. После кровавых сражений и братоубийства они научились беречь хотя бы своих.

Ночь ознаменовалась чередой ярких вспышек и грохота от взрывов. На нашу палатку что-то упало, сбив и сломав опорные стойки. Вокруг постоянно грохотало.

Распылив палатку и все, что на мне лежало, придавив, я поднялся на ноги.

Крепость полыхала!

От крепостных стен осталась груда камней, разбросанных по площади. И только две башни остались более-менее целыми… Вокруг были разбросанные обломки и валуны — все, что осталось от крепостных стен.

И тела. Раненые и мертвые. А так же…