— Я его подожду, — сказала Полина.

— Подождите в коридоре.

— Я здесь подожду. Это его стол? — Полина прошла через всю комнату и села за стол в углу у окна, поставив сумку на колени.

— Здесь ждать нельзя, гражданка.

— Госпожа Иванова, — представилась женщина. — Полина Ивановна. Можно просто Полина.

— Вот что, Полина Ивановна, я уже сказал вам, подождите Пилюгина в коридоре.

— Я подожду его здесь, — сухо ответила женщина. — И вы вместе со мной подождете.

— Слушайте, Полина Ивановна… — Голубев решительно направился к ней, но она вдруг сунула руку в карман пальто и вынула револьвер.

— Я хорошо стреляю. Сядьте на свое место. И вы тоже. Слышали?

Тулегенов, Голубев и Тимонин переглянулись и замерли.

— Оружие ваше ко мне на стол положите, — приказала женщина. — Или я буду стрелять.

— Ты что, больная, да? — начал Тулегенов. — Ты соображаешь, что делаешь?

— Положите пистолеты на стол, — повторила Полина. — Тебя застрелю первого, — она навела револьвер на Тулегенова. — Быстро!

Она взвела курок и держала револьвер обеими руками, твердо и умело. Тулегенов медленно подошел к столу и, достав пистолет из кобуры, положил его на стол.

— Отойди. Теперь ты. — Она навела револьвер на Голубева. — Быстро, я сказала!

Голубев посмотрел на Тулегенова, потом на Тимонина и тоже медленно подошел и положил свой пистолет рядом с пистолетом капитана.

— Ты! Быстро! — Дуло револьвера уставилось на Тимонина.

Тот растерянно посмотрел на товарищей, подошел и положил свой пистолет. Полина выдвинула ящик стола, сгребла со стола оружие — оно с глухим стуком упало на дно ящика.

— Телефон поставь мне на стол. И мобильники свои тоже сюда положите.

Тимонин взял аппарат, перенес его на стол, за которым сидела Полина, достал из кармана кителя мобильный телефон.

— И вы тоже! — Полина глянула на Голубева и Тулегенова.

Двое оперов молча исполнили приказание.

— Дальше что, Полина Ивановна? — спросил Тулегенов.

— Дальше? Когда придет Пилюгин, я убью его, — коротко и спокойно ответила женщина.

— За что? — спросил Голубев.

— Это не важно.

— Что ты затеяла? — вдруг свирепо зарычал Тулегенов. — Ты понимаешь, что уже заработала десять лет?

— Ничего, что мое — то мое, — ответила Полина. — Но и эта подлюга Пилюгин должен получить свое. Он посадил моего мужа.

— Вспомнил! — сказал Голубев. — Иванов Александр…

— Иванович, — добавила Полина.

— Верно, Александр Иванович.

— Да, он умер неделю назад в тюрьме, — вновь спокойно сказала женщина.

Опера переглянулись. Потом Тулегенов спросил:

— А майор-то здесь при чем? Суд ведь был… Майор, что ли, твоему мужу семь лет дал?

— Пилюгин состряпал ему дело. Он и ответит.

— Но у нас работа такая! — нервно проговорил Голубев. — Ты что, не понимаешь? Пилюгин собрал железные улики — покушение на убийство с заранее обдуманным намерением! Твой муж сам признал все. Сказала бы спасибо, что семь, а не червонец!

— Спасибо… Саша был болен. Майор знал это, когда арестовал его. Он уже тогда подписал ему смертный приговор. Вот за это он и ответит — я убью его, как он убил моего мужа.

— На выстрел сюда сбежится весь участок. Думаешь, ты выберешься отсюда?

— Меня это не колышет, старлей. Мне без Саши жить незачем.

— Я тебе не верю, — сказал Тулегенов.

— Чему не веришь? Что я хочу убить Пилюгина? Или что я застрелю первого, кто захочет мне помешать? — спросила Полина.

— Не верю, что у тебя настолько поехала крыша, чтобы стрелять. А я пошел, у меня дела. — Тулегенов направился к двери.

— Ты никуда не пойдешь! — Она навела на него револьвер.

— Нас здесь трое. Ты можешь убить меня, но тебе придется стрелять очень быстро и очень метко, чтобы убить троих.

— Я убью всех троих, капитан, не переживай.

— Андрей, когда она выстрелит в меня, бросайся на нее — ты успеешь прикрыть Игоря. А Игорь успеет ее обезоружить. А ты, Полина, лучше сделай, как я говорю — когда я выйду, сматывайся отсюда сразу. Ребята тебя не станут задерживать, — проговорил Тулегенов и подошел к двери.

— А мне не надо стрелять ни в тебя, ни в них, — вдруг сказала Полина. — Я в сумку выстрелю — там у меня бутылка с нитроглицерином. Разнесет весь дом в куски, мало никому не покажется. Вот так, господа менты.