— Вам всем, — медленно отвечала женщина. — Наконец-то за свой беспредел ответите.

— Да кто ответит-то? Пилюгин как раз и не ответит!

— А ты весь такой белый и пушистый? Тебе отвечать не за что? Или ему, — она ткнула рукой в сторону Голубева, а потом — в Тимонина и Деревянко. — Им тоже не за что отвечать?

— Может, и есть за что, — обозленно ответил Голубев, — только не тебе спрашивать.

— А почему бы и не мне? Раз уж так получилось.

— Железная логика, — развел руками Голубев. — Против лома нет приема!

— У вас и против лома приемы находятся, — парировала Полина.

— Это какие же приемы? — спросил Тулегенов.

— А то ты не знаешь! — хмыкнула Полина. — Деньги!

— Какие еще деньги?

— Любые! Зеленые, синие, красные — лишь бы деньги. Вы за них мать родную в тюрьму засадите и любого вурдалака от тюрьмы отмажете.

— Ты… — Тулегенов задохнулся от злости, вскочил со стула, сжав кулаки. — Я тебе за такие слова…

— Ты сиди, сиди, капитан, не дергайся, — остановила его Полина, направив на капитана револьвер. — А то раньше времени на тот свет отправишься.

Тулегенов молча посмотрел на вороненый ствол револьвера, медленно сел. Голубев, Тимонин и Деревянко напряженно молчали, готовые ринуться на женщину. После паузы Голубев сказал хрипло:

— Не обращай внимания, Керим, она тебя провоцирует.

— Больно надо, — усмехнулась Полина. — Ишь, как обиделись! Будто взяток никогда не брали. Тоже мне, целки… обхохочешься…

Вновь зазвонил на столе служебный телефон, и все опять встрепенулись. Полина достала из пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. Телефон прозвонил несколько раз и замолк.

— Так-то лучше… — сказала Полина и посмотрела на часы. — Что-то не идет ваш начальник. — Она выпустила густую струю дыма. — Ну, тем хуже для вас…

Вдруг в дверь постучали, кто-то громко проговорил:

— Эй, кто-нибудь там есть?

Все в комнате молчали. В дверь еще раз постучали, потом по коридору раздались удаляющиеся шаги. Стало тихо.

Витька Иванов сидел на лавочке во дворе своего дома и ждал. Чего ждал, он и сам не смог бы сказать. Ему уже было ясно, что мама не появится.

В песочнице копошились совсем маленькие детишки, и несколько бабушек сидели на лавочках вокруг. В отдалении высокий мужчина в джинсах прогуливал темно-желтого эрдельтерьера в наморднике. Витька посмотрел на собаку и вдруг увидел перед собой огромную оскаленную пасть черного ротвейлера, белые, как сабли, клыки и черные, словно стволы пистолетов, глазища, в которых плескалась ярость, услышал собачий рык и собственный истошный крик… И от этого крика Витька пришел в себя, вскочил со скамейки и быстро вышел со двора на улицу.

— Да что за черт, куда они могли все провалиться? — недоумевал Пилюгин, вертя в руке мобильник. — Но в отделе должен же кто-то быть? Кто сегодня дежурит? Голубев? Корнеев? Нет, Корнеев в отпуске… что за хрень получается, не пойму… Нет, надо лететь в отдел…

Галка в это время выбирала на открытой витрине разные сорта жвачки, оба кулачка уже были полны пакетиков. Пилюгин схватил дочку за руку, потащил к кассе.

— Ну, пап, я еще вишневую взять хотела, ты же обещал…

— Галка, потом, мне на работу срочно надо. — Пилюгин заставил дочку высыпать из кулаков все упаковки жвачки перед кассиром. Девушка быстро сосчитала, улыбнулась:

— Семьдесят восемь рублей.

Пилюгин торопливо отсчитал десятирублевки.

В машине Галка усердно жевала жвачку и глазела по сторонам. Потом сказала решительно:

— Значит, сегодня ты меня обманул — в зоопарк мы не пошли. Думаешь жвачкой и мороженым откупиться? Не выйдет.

— Я тебе еще что-нибудь куплю, Галчонок. Диски с «Ментами» восьмой и девятый вышли. Хочешь?

Они подъехали к зданию райотдела. На служебной стоянке были два милицейских «уазика», «форд», две «тойоты-камри» и небольшой автобус с зарешеченными окнами. В «тойоте» дверца была приоткрыта и за рулем дремал сержант, надвинув фуражку на глаза.

Пилюгин выдернул ключ зажигания:

— Галчонок, посиди в машине, а? Я скоро. И сразу домой поедем.

— А по дороге заедем и «Ментов» восемь и девять купим, — договорила Галка.

— Точно, — улыбнулся Пилюгин. — Из машины никуда. Я быстро.