— Это верно, от судьбы не уйдешь, — чуть улыбнулась Полина.

— Потом о судьбе, Полина Ивановна. Давайте о деле продолжим…

И вдруг в кармане пиджака Пилюгина заверещал мобильный телефон.

— Слушаю. Да понял я, понял, что это ты… Что? Опять кричит? Горячая? Ты с ним гуляла? Не знаю, что делать! Не надо было тетю Нину прогонять, черт бы тебя побрал! А теперь ревешь! «Скорую» вызывай… Хорошо, сейчас приеду! Все, кончай реветь! — Пилюгин отключил телефон. — Придется прерваться, Полина Ивановна, мне срочно уехать надо.

— Сын заболел? — спросила Полина. — Может, я с вами съезжу? Посмотрю…

— Да что вы там смотреть будете? — Пилюгин поднялся. — Впрочем, поехали, может, действительно чем поможете. Умотал меня ребенок, не выдерживаю…

В машине Полина молчала, изредка поглядывая на Пилюгина.

— Как же ваша дочь в школу ходит?

— Да не ходит она в школу… сначала ходила через день, а потом вообще перестала. Уже учительница приходила. Мы, говорит, ее отчислим. Ну, отчисляйте, говорю, что я могу сделать? А няньку нанять — денег нету. Не знаю, что делать… не знаю… жизнь дурацкая! Ты не знаешь, у нас какие-нибудь ясли существуют? Для грудных детей?

— Не знаю… Платные, наверное, есть.

— За деньги лучше домой пригласить. Только денег — кот наплакал, — поморщился Пилюгин. — И так зарплаты едва-едва хватает.

— Жена работала?

— Работала, конечно. Тогда мы нормально жили, даже на машину накопил. Неожиданно все произошло… как снег на голову…

— Несчастья всегда приходят неожиданно.

— Это верно. Пришла беда — отворяй ворота.

— А меня с работы выгнали, — сказала Полина.

— Как выгнали?

— Очень просто. Хозяин про меня в газете прочитал и на дверь показал.

— Не имеет права, сволочь! — выругался Пилюгин.

— Может, прикажете мне с ним судиться?

— А как же ты? На что жить-то будешь?

— До суда проживу. А там государство кормить будет, — усмехнулась Полина. — Так что мое будущее обеспечено — тревожиться не о чем.

— Тьфу ты, черт! — выругался Пилюгин. — Вот видишь? А ты упрямишься, сама себе жизнь усложняешь.

— Хватит об этом, а? О своих делах думай…

Когда они пришли в квартиру, врач, молодая женщина в белом халате, уже закончила осматривать маленького Мишку и складывала в чемоданчик стетоскоп, какие-то трубочки и маленькие бутылочки. Рядом с ней стояла заплаканная Галка. А на кровати лежал уже завернутый в простынки и одеяло Мишка.

— Я так понимаю, вы отец мальчика? — спросила врач.

— Правильно понимаете, — ответил Пилюгин. — Что с мальчиком?

— Да ничего страшного. Простуда. Небольшая температура. Я там оставила лекарства, жаропонижающее и от простуды, и вашей дочери все объяснила — сколько принимать и когда. Мальчик хороший, крепкий, через пару дней будет здоровенький.

— Спасибо, доктор, — с облегчением произнес Пилюгин и посмотрел на Галку. Вид у девочки был измученный.

— Если что — звоните. Телефон я оставила.

— Спасибо, доктор, — повторил Пилюгин.

— Спасибо, доктор, — сказала Полина и сама смутилась своих слов.

— А если он опять плакать будет? — спросил Пилюгин.

— Не будет. Я ему жаропонижающее дала. У него от температуры головка болела, вот он и плакал. Вы давно грудью его не кормите? — обратилась врач к Полине.

— Я? — растерялась Полина. — Да я…

— С рождения не кормит, — поспешно сказал Пилюгин. — У нее молоко пропало.

— Смесями не перекармливайте. Он часто отрыгивает?

— Часто, — сказала Галка.

— Потому что перекармливаете.

— А если он плачет, просит? — спросила Галка.

— Ничего, потерпит. Соску дайте — он сразу успокоится. Пусть как следует проголодается.

— Гулять с ним можно? — спросила Галка.

— Почему же нельзя? Только оденьте потеплее, — улыбнулась доктор. — Ну, до свидания.

— Еще раз спасибо огромное, доктор, — сказал Пилюгин, закрыл за врачом дверь и посмотрел на Галку: — Ну что, Галчонок, натерпелась?