— Совершенно верно, — кивнул Эльгард. — Я бы на твоем месте, Стас, придумал им непыльную работенку в городе попроще. Такую, куда можно засылать неполное крыло. Кстати, я тут недавно сводки происшествий листал и кое-что нащупал. Похоже, в Рамодановском метро завелись вампиры.

— Не может быть. Наши спецы ни одного магического всплеска не поймали.

— Да ты не понял. Энергетические вампиры. Обычные люди с резко отрицательной аурой. Провоцируют беспорядки и, как только начинается скандал, всасывают негатив, перерабатывая его для себя в позитивную энергию. Вот пусть твои орлы, пока агента Незабудку учат держать магию в узде, и займутся ими. Договорились?

— А куда я денусь? Конечно, договорились.

Житель любого мегаполиса, даже если он привык рассекать по проспектам на шикарной машине, хотя бы однажды, но побывал в метро в час пик. Несмотря на огромное количество народа, скопившегося на платформах в ожидании поезда, все благоразумно стараются избегать давки, прекрасно понимая, что это место повышенной опасности. Любое неосторожное движение, непроизвольное колыхание толпы, и человек может оказаться на рельсах прямо перед колесами несущегося на него поезда. Однако такое случается нечасто. А вот в последнее время в Рамодановском метрополитене участились вспышки ничем не объяснимой агрессии. Сами собой возникали скандалы, которые мгновенно распространялись, как пожар в лесу, по всей платформе. Несколько секунд, и уже взбесился весь вокзал: все против всех и каждый за себя.

Очередной конфликт в час пик возник на пересадочном узле станции Чкаловская. Причем возник одновременно в трех местах. В центре перрона какая-то бабуля с двумя огромными кошелками в руках начала продираться сквозь толпу к заветным дверям вагона, причитая, что ей срочно надо к заболевшей внучке. Кто-то начал огрызаться на бесцеремонную старуху, резонно возражая, что ему тоже надо, так как он опаздывает на работу, кто-то заорал, что она своими кошелками его ребенка чуть не задавила, а кто-то стал на сторону бабульки, и вот уже толпа разделилась на две части в яростном споре о правилах приоритета захода в вагон.

В это же время около последнего облаченный в мятую и явно не первой свежести одежду подросток неловко попытался вытащить из кошелки стоящей впереди женщины булку, был пойман за руку и тоже оказался в центре скандала. Кто-то начал проклинать ворье, которое здесь уже всех достало! Кто-то припомнил, что у него «надысь» из сумки кошелек украли, а кто-то начал заступаться за воришку.

— Не кошелек же, булку скрал! Оголодал, бедняжка!

— Такие за копейку удавятся!

— Сама небось по три торта за день жрет! Ишь ряху какую наела!

— Да заплачу я тебе за эту булку, стерва! На, подавись!

Зачинщиком скандала возле первого вагона стал сухонький старичок с тросточкой, летний пиджак которого украшали орденские планки.

— Понаехала, блин, лимита поганая! Дорогу коренному рамодановцу не уступают. Ветерану Великой Отечественной! Мне в сорок пятом чуть Героя не дали! За что я, спрашивается, кровь проливал?

— Нет, ну действительно, уступите ветерану дорогу.

— Да какой он ветеран?!! Он в сорок пятом еще пешком под стол ходил!

— Так планки орденские вроде…

— Да они сейчас на любом углу вместе с медалями липовыми продаются!

«Осторожно, двери закрываются». — Под нежный голосок дикторши двери поезда с трудом закрылись, а скандал среди тех, кто не успел загрузиться в вагоны, все продолжался. Когда он достиг апогея, кто-то начал задыхаться, с трудом ловя воздух широко открытым ртом, кто-то хвататься за сердце, и тут…

— А-а-а!!! Это террористы! Они газ пустили!

Кричал тот самый неудачливый воришка, но мгновенно объятый паникой народ на такие мелочи уже внимания не обращал. Он помчался к эскалаторам, стремясь вырваться из «газовой» ловушки, сметая по пути сотрудников милиции и служащих станции метрополитена, спешащих на скандал. Однако кое-кто устоял против напора толпы и энергично прорубался сквозь нее к зачинщикам беспорядков с раскрытыми красными корочками в одной руке и пистолетом в другой.

— Дорогу!

— В сторону!

— Работает ФСБ!

«Ветеран» Великой Отечественной, бабуля и парнишка тут же изменили направление движения и, вырвавшись из толпы, помчались по опустевшему перрону в сторону лестницы, по которой спускался новый поток пассажиров с пересадочной станции Городецкая. При этом старик на бегу размахивал своей тростью не хуже шаолиньского монаха.

— Давай, бабка, поднажми, заметут ведь волки позорные!

— Да поднажала я, не видишь, что ли?

Они мчались с такой скоростью, что даже сотрудники ФСБ, преследовавшие их по пятам, не могли за ними угнаться.

Наперерез им выскочил Полковник, отсекая нарушителей спокойствия от спускавшихся по лестнице людей. Обезумевшая от страха троица резко вильнула в сторону и помчалась по перрону, вдоль путей, уже явно ничего не соображая. В конце перрона был тупик, а дальше — куда? Только по путям навстречу верной смерти в виде мчащегося поезда. Парнишка первым увидел услужливо распахнутую кем-то дверь служебного помещения в конце платформы и с ходу нырнул в нее. Следом за ним в комнату ворвался «ветеран» с бабулей, растерявшей свои кошелки.