Где конец материнским тревогам? Когда Эбби и Тэму стукнет по полсотни, сумею ли я со спокойным сердцем отпустить их в большой мир, полный неведомых опасностей? Позволю хоть когда-нибудь выйти без присмотра из детской, а тем более — кошмар! — за порог дома?

При виде заспанных мордашек, прижатых к прутьям кроватей, душа моя взмыла под небеса. Деревянное гнездышко Эбби примостилось у восточного окна, под нарисованным солнышком с улыбкой во всю физиономию и облаками-барашками. Тэм обосновался у окна напротив; на его половине развеселая корова, нацепив венок из лютиков, скакала через рогатый месяц.

Крошки мои! Схватить бы обоих в охапку, да руки коротки. В небесном КБ могли бы пораскинуть мозгами и придумать что-нибудь для тех счастливчиков, кому досталась двойня. Проблему решил рев Тэма, заглушив пружинистый скрип второй кроватки, где Эбби виртуозно исполняла отжимания.

— Ладно, сегодня на приличия наплюем и пропустим джентльмена вперед! — Избегая укоризненного взгляда дочери, я шагнула к сыну, на ходу зацепившись за ящик для игрушек. Хотя ящиком шедевр старика Джонаса, ловко маскирующийся под башмак Старой Леди из небезызвестного стишка, назвать как-то язык не поворачивается.

Так я и знала, что рано или поздно не удержусь и упомяну имя этого предателя. Джонас, узурпировавший в Мерлин-корте титул садовника, на прошлой неделе отчалил вместе с Доркас, нашей домоправительницей. В чем-то греховном этих двоих заподозрить трудно, ибо Джонасу далеко за шестьдесят, а Доркас зареклась иметь дело с мужчинами во веки веков. Официальная версия звучала более чем пристойно — Доркас якобы должна присмотреть за подругой, у которой неожиданно скрутило спину.

Доркас я еще поверить могу, она гений взбивания подушек, встряхивания термометра и прочих манипуляций, что так обожает болезная публика. Но Джонас?! Кто, скажите на милость, купится на сказку о желании помочь несчастной миссис Как-бишь-там привести в порядок запущенный сад? Я-то прекрасно заметила бегающий взгляд Джонаса и на один-единственный, но убийственный для моей гордости миг заподозрила его в малодушном бегстве из Мерлин-корта. Джонас наплел кучу небылиц о миссис Вуд, горничной викария, строившей ему не только глазки, но уже и брачные планы на совместную жизнь. Чушь несусветная, однако иного-то объяснения нет! В Мерлин-корте наш Джонас вел жизнь наследного принца. Я холила и лелеяла его наравне с собственными детьми и ни разу не позволила себе воспользоваться его слабостью к моим близняшкам. Джонас порывался сменить им пеленки — я настаивала, что ему лучше бы отдохнуть за чашечкой своей любимой шоколадно-молочной бурды. Ему приходило в голову выгулять Тэма и Эбби — я бросала все дела и летела следом, убедиться, что его не сдуло с холма в море вместе с коляской. Джонас не имеет права рисковать собой. Он должен жить вечно. Мысль о Мерлин-корте без Джонаса просто невыносима.

— Правда, Тэм?

Сынуля очутился в моих объятиях прежде, чем я успела протянуть руки. И немедленно ухватился за нос — переживал, видно, всю ночь, что накануне не успел свернуть его на сторону до конца.

— А палец не подойдет?

Предложенный палец был принят с восторгом неофита, и я двинулась за вторым чадом. Вертлявые как угри, близнецы к тому же с каждым днем становились все неподъемнее, но, вдохнув их молочно-медовый младенческий аромат, я в который раз убедилась, что на свете нет женщины счастливее!

Ваша жизнь — сущая сказка, миссис Хаскелл, свинья вы неблагодарная. Ни за что ни про что получили замок, точно сошедший с красочных страниц книжки братьев Гримм. Ну ощущаете вы себя порой принцессой, вновь превратившейся в лягушку, что с того? Зарядка (изредка), смена шампуня, исключение из рациона всего съедобного и… вот перед вами Само Совершенство. Так-так. Откуда это, интересно? Должно быть, из рекламы пены для ванн…

Повиснув у меня на ушах, как пассажиры в переполненном трамвае, близнецы лопотали друг другу новости. Признаться, в их обществе я нередко чувствую себя пресловутым пятым колесом в телеге. Но скажу без лишней скромности — малыши у нас чудо как хороши! Глазки сияют голубизной, точь-в-точь барвинки в саду; золотистый пух на головенках густеет с каждым днем. Правда, как говорится, ни в мать, ни в отца… однако мне и в голову не приходила мысль, будто наших родных крошек утащили эльфы, подбросив нам своих чад. Эбби и Тэм появились на свет в жуткую ночь, когда за стенами Мерлин-корта бушевала вьюга. В такую погоду добрый хозяин и собаку из дому не выгонит. Маловероятно, чтобы лесной народец выбрал ту ночь для своих пакостей. К тому же Бен не отходил от меня ни на шаг, напоминая, что пришло время схватки. И упаси боже было пропустить хоть одну из этих маленьких радостей жизни!

Кстати, о Бене… Папуля наш, должно быть, уже мечется среди надраенных медных кастрюль в «Абигайль»… И думать небось забыл о сексапильной неполноценности своей половины. Сгибаясь под тяжестью стыда и своих драгоценных крошек, я прошаркала к окну, плюхнулась на подоконник и приступила к ежедневному уроку истории, географии и прочих общеобразовательных наук.

— Видите садик с деревьями? За железными воротами садика проходит Скалистая дорога. А внизу о скалы бьется море. Море бывает разным. Оно то рычит, как страшный тигр, то урчит, совсем как наш Тобиас после блюдца свежей сметаны, то хнычет, как мои голодные детки. А сегодня… сегодня оно спит! Ш-ш-ш… Будем вести себя тихо-тихо, точно мышки, чтобы не разбудить море.

Бурные аплодисменты.

— Ой! — Я отлепила ладошки Эбби от своего лица, пока оно не превратилось в отбивную. — В четверти мили от Мерлин-корта живет наш ближайший сосед, преподобный Фоксворт, очень милый джентльмен. Он викарий в церкви Святого Ансельма, что построена еще в норманнские времена. Запомните, куколки, — норманны не имеют никакого отношения к Норману-Дорману из детской телепередачи.

Для тех, кто впервые слышит имя этого любимца публики в штанишках на лямках, сделаю отступление. В игрушечном магазине Кукольного Города служит привратником тихий и незаметный мистер Норман-Дорман. Но это днем. В час, когда вечерняя мгла накрывает город и на двери магазина появляется табличка «Закрыто», он становится Норманом — Защитником Обиженных Игрушек. В гигантском шлеме по самые уши и с ног до головы в водонепроницаемом плаще (не красоты ради, а из предосторожности: выбить его из колеи могут лишь мыло и вода), бесстрашный Норман ночи напролет скачет по крышам, съезжает по водосточным трубам, но справляется со своей благородной миссией. И это несмотря на происки гоблинов, которые гоняются за ним — как вы догадались? — с водяными пистолетами. Держу пари, не только мои глаза застилают слезы умиления, когда приходит время в очередной раз услышать знаменитое:

Вчера мне, к слову сказать, здорово не повезло. Не довелось на полную катушку насладиться счастливым спасением Красотки Долли, поскольку меня сдернули с кресла в самый драматический момент битвы Нормана-Дормана. Мисс Шип, органистка церкви Св. Ансельма, заявилась якобы для сбора средств на новое покрывало для алтаря (вовек не запомню, как эта парчовая тряпица именуется по-научному). Так я ей и поверила! Головой ручаюсь, к порогу Мерлин-корта мисс Шип привело острое любопытство, слегка приправленное недостойным истинной христианки злорадством. Ну еще бы. Виданное ли дело — пропускать воскресную службу три… или даже… неужели?!.. четыре недели подряд. Сомневаюсь, правда, чтобы мое безобразное поведение заметил хоть кто-нибудь, кроме мисс Шип. У этой дамочки определенно глаза на затылке.