— Прошу. Позволю себе воспользоваться вашим гардеробом. На улице сыро, а я должен беречься. Легкие слабые, знаете ли.

Подтолкнув меня дулом пистолета в спину, мистер Фишер снял с вешалки у кухонной двери два плаща и предложил арестантке старый дождевик Доркас. Ну не ирония ли судьбы? Второй плащ — тот, которым он учтиво позволил себе воспользоваться, — оказался моим собственным, с железным сюрпризом в кармане!

— Приятно сознавать, не правда ли, миссис Хаскелл, что на свете еще не перевелись рыцари?

Я молча открыла дверь и шагнула за порог, в холодный дождь, несущий странное облегчение до предела натянутым нервам. Такое же холодное, как этот дождь, спокойствие убивало страх… мысли… чувства… Элли Хаскелл исчезла. Ее нет. Место пассажира в машине гробовщика заняла миссис Никто.

А ее тюремщика потянуло на разговоры.

— Не думал, миссис Хаскелл, никак, признаться, не думал встретить в Мерлин-корте старушку Рокси.

— Вот как? Зато она вас ждала.

Увидимся ли мы еще когда-нибудь, Рокси? Простите ли вы меня за то, что не поняла… не расшифровала ваших отчаянных сигналов?..

Лицо миссис Мэллой со скорбно опущенными уголками рта проступило сквозь серую сетку дождя за окном машины.

Вырулив из ворот на Скалистую дорогу, мистер Фишер — чтоб у меня язык отсох, если назову его Уолтером, — пристроил пистолет на руле дулом в мою сторону.

— Все сложилось как нельзя удачнее, миссис Хаскелл. Разумеется, я пытался избавиться от Рокси и раньше, но ее присутствие в Мерлин-корте сняло все проблемы. Последние несколько дней меня преследовал страх. Миссис Мэллой была способна в любую минуту отправиться в полицию. Разве можно доверять женщине? Представьте, Рокси заявила, что вы неожиданно уехали повидать родителей мужа и показать им внучат! Нехорошо…

Догадка озарила меня, как вспышка неонового света — витрину промелькнувшего мимо магазина.

— Пытались избавиться и раньше? Вы… подсыпали яд в "Суперсмесь"!

— Совершенно верно. Листья тиса. — Мистер Фишер растянул в улыбке бескровные губы. — Тисовая аллея у дома викария — неиссякаемый источник отравы, миссис Хаскелл. Сами понимаете, покупать мышьяк — значит навлечь на себя подозрения.

— Да-да… — машинально отозвалась я. — Помню… Миссис Мэллой что-то такое рассказывала о требованиях прихожан вырубить ядовитые деревья.

Гробовых дел мастер продолжал изливать душу:

— Казалось бы, что может быть проще? Измельчил листья, подсыпал в это ваше волшебное снадобье — и готовь футляр для миссис Мэллой. Не пойму, в чем моя ошибка. Рокси клялась, что "Суперсмесь" для нее — все равно что молитва для религиозного фанатика.

— Так оно и было, — успокоила я разочарованного убийцу. — Но Рокси купила сразу несколько пакетов. Чтобы добраться до отравленного, ей нужно было время. Кажется, она открыла новую упаковку в доме у Наяды, после вечеринки. Мы с ней заговорились, и "Суперсмесь" застыла… Боже милостивый! Должно быть, Рокси оставила пакет на кухне, а Глэдис Шип приняла белый порошок за слабительное и…

— Ну и ну. — Мистер Фишер удрученно покачал головой. — Какая жалость!

О чем это он? Жалеет, что отрава зазря пропала? Или все-таки речь о мисс Шип, погибшей ни за что ни про что?

— Э-э… Скажите, а смерть миссис Хаффнэгл тоже на вашей совести?

— Как вы сказали? Миссис Хаффнэгл? А-а… припоминаю, та, что скончалась от чрезмерного увлечения электроприборами. Всегда говорил — техника безопасности превыше всего! Откровенность за откровенность, миссис Хаскелл… Вчера в похоронном бюро, говоря об убийстве, вы имели в виду убийство мисс Шип? Или убийство моей жены?

— Разумеется, я говорила о Глэдис!

— Ну и ну, — с горечью повторил мистер Фишер. — А я-то по наивности поверил, будто бедняжка скончалась от инфаркта.

— О вашей жене Рокси ни словом не обмолвилась. Ни мне, ни, уверена, кому-либо другому. Вам этого не понять, мистер Фишер, но Рокси фанатично предана не только "Суперсмеси", но и всему, что относится к любви. Признание в постели для нее не менее свято, чем признание в исповедальне! Она молчала бы о вашей страшной тайне даже на смертном одре!

— Ну и ну, — в третий раз протянул гробовщик.

Тень сожаления легла на лицо, словно вылепленное из церковного воска. Сколько хлопот на его голову — и все из-за того, что не научился разбираться в людях. Что ж. Пусть помучается, мне это только на руку. Не думаю, чтобы в своем похоронном бюро он привык к болтливым клиентам. А значит, буду болтать и дальше. Неважно о чем, лишь бы рот не закрывался!

— Наутро после свидания с вами Рокси пришла в Мерлин-корт сама не своя, а к вечеру я вообще стала опасаться за ее рассудок. Но мне и в голову не пришло, что она боится не любви вашей, а мести. Даже ее благотворительность — вчера она по доброй воле отправилась мыть полы и скамейки в церкви — я приписывала любви.