Пип печально покачал головой Кипу.

— Почему эти милашки всегда настолько тупые? — он повернулся к камере. — Вы знаете, чего мы хотим. Мы уже сказали. Отпустите Опал Кобой, или мы отправим ее молодую копию спать — надолго. Для тупых поясняю — я выстрелю ей в голову.

— Вы должны дать нам немного времени. Еще один час, Пип. Для меня, а?

Пип почесал затылок стволом автомата, изображая, что обдумывает слова Холли.

— Ты хитра, Холли. Но не слишком. Если я дам тебе еще час, ты найдешь какой-нибудь способ замочить нас. Нет уж, спасибо, кэп. У тебя десять минут. На твоем месте я бы поспешил открыть камеру или позвать гробовщика.

— Такие вещи требуют времени, Пип, — продолжала настаивать Холли, все время повторяя это имя, чтобы закрепить возникшую между ней и гномом связь. — Даже на то, чтобы заплатить штраф за неправильную парковку, уходит три дня.

— Не мои проблемы, крошка, — пожал плечами Пип. — Ты можешь называть меня Пипом хоть целый день, но лучшими друзьями нас это не сделает. Тем более это не мое настоящее имя.

— Этот гном не глуп, — произнес Артемис, отключив перед этим микрофон. — Не заигрывай с ним, просто скажи ему правду.

Холли кивнула и вновь включила микрофон.

— ОК, как бы тебя ни звали. Скажу тебе прямо. Есть большой шанс на то, что если вы убьете молодую Опал, у нас здесь, внизу, произойдет серия очень сильных взрывов. Погибнет множество ни в чем не повинного народа.

— Ну, да, законы квантовой физики, — беззаботно взмахнул автоматом Пип. — Об этом нам известно, не так ли, Кип?

— Квантовые законы, — мяукнул Кип. — Как же, как же, знаем мы эти законы.

— И вам нет дела до того, что масса добрых эльфов и гномов, среди которых могут быть ваши родственники, погибнут?

Пип поднял брови так, что они взлетели к верхнему краю маски.

— Ты любишь кого-нибудь в своей семье, Кип?

— У меня нет семьи. Я сирота.

— Правда? Я тоже.

Пока гномы переговаривались, Опал ерзала в грязи, пытаясь что-то промычать с заклеенным ртом. Позднее Фоули изучит это мычание на анализаторе речи — если у них будет это самое «позднее». Но и безо всякого анализатора не нужно быть гением, чтобы понять: она умоляет сохранить ей жизнь.

— Вам что-то требуется? — спросила Холли.

— Только одно, — ответил Пип. — Номер твоего мобильника. Я заглянул бы к тебе вечерком на чашечку кофе, когда все это закончится. Правда, может быть и так, что вскоре от Хэвен-сити останутся одни головешки.

Фоули вывел на экран текстовое сообщение: «Сейчас они переводят Опал».

Холли моргнула, давая знать, что поняла, и продолжила свои переговоры.

— Ситуация такова, Пип. У нас есть девять минут. За это время вывести народ из Атлантиды невозможно. Их нужно собрать, кому-то помочь, нужно выпустить через водоводы в открытое море. Девяти минут для этого мало.

— Тогда им придется поплавать, — жестко ответил Пип. — Взрыв проделает чертовски большую дыру в защитном поле.

— Неужели тебе никого не жалко? — взорвалась Холли. — Ты хотя бы представляешь, сколько будет жертв?

Пип и Кип расхохотались.

— Ужасно чувствовать себя беспомощным, верно? — сказал Пип. — Но есть ощущения и похуже. Когда тонешь, например.

— Или когда на тебя валятся стены, — добавил Кип.

Холли ударила по панели своими маленькими кулачками. Эти двое доводили ее до бешенства.

Пип приблизился к камере, и теперь его маска заняла весь экран.

— Если в ближайшие минуты Опал Кобой не позвонит мне и не скажет, что поднимается в челноке на поверхность, я пристрелю эту пикси. Можешь мне поверить.

Фоули опустил голову на свои руки.

— Раньше я так любил мультик про Пипа и Кипа, — уныло сказал он.

Глубины, Атлантида

Когда за ней пришли охранники, Опал Кобой предпринимала тщетные попытки левитировать. Это она умела делать в детстве, пока не стала преступницей — после этого нарушились тонкие магические связи между ее нервными клетками, которые, как считают специалисты, являются источником магии. Ее магические силы могли вернуться, если бы не гипофиз — человеческая железа, которую ненадолго вживили в гипоталамус Опал. Левитация — искусство непростое, особенно для пикси с их ограниченными возможностями. Обычно этого состояния достигают только Хей-Хей монахи Третьего уровня, но Опал овладела левитацией еще с пеленок, и именно тогда ее родители впервые поняли, что их дочь — ребенок необычный.

«Итак, — думала она, — я хотела стать человеком. Это было ошибкой, и я знаю, кто виновник. Кентавр Фоули — это он виноват. Надеюсь, он погибнет при взрыве».

Опал самодовольно хихикнула. Было время, когда она, коротая время в тюрьме, обдумывала все новые и новые казни для кентавра, но теперь великодушно была согласна на то, чтобы Фоули просто погиб вместе со всеми при предстоящих взрывах. Для жены кентавра у нее тоже имелась на примете парочка сюрпризов, но это так, дело второстепенное, которое не займет много времени.