— Томас… — мягко произнесла София.

— Я же говорил! — Он вскочил и посмотрел на нее. — Я не заслуживаю жалости.

— Поэтому ты решил наказать себя — бросил бизнес, свою семью и заперся на ранчо?

Томас кивнул:

— Мария и Карлос никогда не винили меня. Поселившись у них, я был ближе к Розе.

— А твои родители? — спросила София. — Они наверняка скучают по тебе. Ты полностью отошел от дел?

— Брат занял мое место.

Закончив рассказ, Томас взглянул на Софию. Она сидела на скамейке в темных джинсах и майке, еще не высохших до конца. Макияж смылся, а волосы курчавились больше, чем обычно. Это была самая красивая женщина, какую он когда-либо видел.

— Отец твердил, что я могу в любое время вернуться в компанию, но я ушел, можно сказать, хлопнув дверью.

— А сейчас ты ее откроешь? — с надеждой поинтересовалась София.

— Я по-прежнему считаю, что не могу стать счастливым, работая в компании отца, — заявил он. — Мое место — на ранчо. Здесь я чувствую себя дома.

И это была правда. Томас был сыт по горло городом, душными офисами, деловыми костюмами и галстуками. Он любил простор Виста-дель-Сиело, свободу, вечера у костра в кругу семьи и пение птиц на закате. Но, отказавшись от жизни в мегаполисе, он тем самым практически изолировал себя от людей.

— Благодаря тебе я понял, что мне надо помириться с родителями, — решительно произнес он.

София молчала. Исповедь Томаса взволновала ее. Этот человек взвалил на себя тяжелейшую ношу. Она поднялась. В тесных мокрых джинсах было очень неудобно, но ей было все равно. Во всяком случае, сейчас не до этого. София знала, что нужно Томасу, потому что сама нуждалась в этом всю жизнь. Она подошла к нему, обняла и сказала:

— Я люблю тебя, Томас.

Он был настолько ошарашен ее признанием, что вначале отказался в это верить.

София повторила, уже по-испански:

— Te ато, Томас.

Он притянул девушку к себе и крепко поцеловал. Этот поцелуй был полон нежности, боли и любви. София обняла Томаса за шею, его руки соскользнули на ее талию. Она таяла в его объятиях и желала, чтобы это длилось вечно. Будь у нее сейчас возможность, она занялась бы с ним любовью. София жалела, что струсила той ночью. Нет ничего страшного в потере девственности. Это всего лишь естественное желание стать еще ближе к человеку, который тебе дорог.

— Te amo, София, — хрипло поговорил Томас. — Я никогда не думал, что смогу полюбить снова. — Он прижал ее руку к своей щеке. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я не знаю, что делать, но я не готов потерять тебя. У нас было так мало времени…

— Что ты хочешь?

«Скажи мне, ну скажи то, на что я смогла бы ответить «да», — мысленно молила она.

— Останься со мной.

— На Виста-дель-Сиело?

— Я знаю, что прошу слишком многого, но тем не менее хочу, чтобы ты была со мной. А где — это не так уж важно.

— Но тебе нравится жизнь на ранчо, Томас. Там ты чувствуешь себя счастливым.

София смотрела на него, любовь пронзала каждую клеточку ее тела. Ей было плевать на то, что они познакомились всего несколько дней назад. Казалось, они знают друг друга всю жизнь.

— Если ты счастлив на ранчо, значит, и я буду счастлива с тобой.

— Ты сама должна принять решение, София. Клянусь, я люблю тебя. Что бы ты ни сделала, это не заставит меня поменять отношение к тебе. Я хочу, чтобы ты поняла это.

Она кивнула:

— А тебе нужно понять, что я уже приняла решение. Я верю в тебя, Томас. И я нашла для себя местечко в твоем сердце. — Она прижала ладони к его груди, наслаждаясь бешеным ритмом сердца мужчины. — Ты мне сразу понравился.

— Люди подумают, что мы сумасшедшие, — пробормотал он.

— Не важно.

Томас взял Софию за руки и опустился на одно колено. Когда он прижался лбом к ее рукам, девушку переполнили эмоции. Затем он поднял голову, и она увидела в его глазах любовь и надежду.

— Выходи за меня замуж, София. Я всю свою жизнь посвящу тому, чтобы ты была счастлива.

Пели птицы, шумел водопад, кричали обезьяны, но София не слышала ничего, кроме биения своего сердца. Она упала в объятия Томаса.

— Да, — ответила София, ощутив, что все в мире становится на свои места и она наконец обрела то, что давно искала. — Миллион раз — да.

Танцы уже начались, когда Томас повел Софию в затененную часть патио.