Шрифт:
Я говорю:
– Пошел искать слона и потерял.
Они сказали, что слон ушел к Волге, а Рая найдется.
Я не спал, все думал, что мне хорошо, я поел, а Рая сидит в ямке голодная. Сахар я не ел. Я оставил его Рае.
Утром красноармейцы стреляли из пушки. Я вылез потихоньку из подвала и смотрел, как они стреляют. Они меня прогнали, а я все-таки опять вылез.
Ночью пришла одна тетя и сказала:
– Ну, Владимир Иванович, пойдем со мной.
Я пошел с ней. Поднялась сильная стрельба. Мы долго лежали, потом ползли. Тетя велела мне забраться ей на спину. Мы приползли к Волге. Там было много детей. Я слышу – кто-то плачет. Думаю: наверное, это – Рая. Так и есть – Рая.
Она мне говорит:
– А я видела большущего слона.
Другие дети говорят:
– Мы тоже видели.
Мне не жалко, что я не видел слона, зато я нашел Раю.
Никогда больше я не оставлю ее одну».
………………………………………………………………………………………
22—23 августа 1942 года враг проявлял особый нажим на Сталинград, поскольку фюреру было обещано, что к 25 августа Сталинград будет взят…
Гот! Ему не удалось продвинуться вдоль полотна железной дороги (от Абганерова), и он переместил свою армию ближе к Волге, нанося удар с юга от Сталинграда через городок Красноармейск.
В полдень 22 августа Гот нанес мощный удар западнее станции Тингута, сжигая на своем пути все подряд для устрашения русских…
23 августа с утра Гот снова перешел в наступление. Наша артиллерия была не в силах остановить эту армаду, идущую колонна за колонной, и тогда вместо танков были выставлены «катюши». К большому сожалению, их снаряды были бессильны пробить броню, но зато они крошили гусеницы танков…
Гитлер требовал от Гота все новых и новых побед, и Гот тоже желал быть первым. Кто войдет в Сталинград, чтобы опередить и отнять лавры у Паулюса?..
………………………………………………………………………………………
Еременко рассчитывал, что первым ударит Гот с юга, и был удивлен, что так быстро продвинулся Виттерсгейм с севера.
22 августа на левом берегу Дона враг создал плацдарм протяженностью до 45 километров, где и накапливал силы.
23 августа, около 5 часов утра, с этого плацдарма, сметая все подряд на своем пути, ударная группировка врага прорвала нашу оборону, нанеся сильный удар с севера в стык 4-й танковой армии (танков не имевшей!) и 62-й армии, и вышла к Волге в районе Рынка и Латошанки.
Виттерсгейм рассек фронт надвое, железным клином вонзившись в нашу оборону, а острие этого клина торчало у самого берега Волги…
В результате этого прорыва образовался коридор в 60 километров длиной и около 8 километров шириной…
………………………………………………………………………………………
Начиная наступление, Паулюс рассчитывал на дерзость Виттерсгейма, а тот, в свою очередь, уповал на опыт пожилого лейтенанта Штрахвица:
– Не вы ли, Штрахвиц, были тем человеком, который еще в 1914 году со своей кавалерией вышел к Парижу?
– Так точно!
– Теперь, – сказал Виттерсгейм, – вам предстоит нечто большее! Если мой корпус – всего лишь рука, протянутая к Волге, то ваша рота станет пальцем этой руки, которая зачерпнет бутылку волжской воды – в подарок для нашего фюрера, изнывающего от жажды…
– Яволь! Браво, – отвечал пожилой Штрахвиц, еще при кайзере видевший крыши Парижа, а теперь… да, он был тем единственным, кому было суждено прорваться к берегу Волги, чтобы оттуда бежать обратно, как в молодости бегал прочь от Парижа…
Когда Паулюс получил известие от Виттерсгейма, что его танки прорвались к Волге, – ему хотелось заплакать.
– Наконец-то! – сказал он. – Мои бессонные ночи, проведенные в кабинетах Цоссена, когда я составлял план «Барбаросса», все мои усилия ума и нервов наконец-то нашли решение. С большим опозданием, почти на год, но все-таки «Барбаросса» с мечом в руках пришел на Волгу, чтобы победить… и решить войну.
– Может, выпьем по рюмке ликера? – предложил Адам, заметив волнение командующего.
– Коньяк, – ответил Паулюс. – Или лучше русской водки… Нет, сейчас мне нужен глоток русской водки.
Отто Ренольди, присутствовавший при разговоре, сказал:
– Завтра же я посажу вас на особый режим питания… Мне не нравится ваша нервозность.
– Я хочу глоток русской водки, – повторил Паулюс, раздумывая о своем: «Бог простит меня, если я скажу, что мои фланги снова не обеспечены прикрытием. Сколько же это может продолжаться?..»
………………………………………………………………………………………
Подошел танк, откинулся люк, из него вылез Виттерсгейм в черном коротком кителе, обшитом серебром; он поправил на голове пилотку и решительно спрыгнул на землю.