– Засиделась? – ласково улыбнулся тот. – Ничего, близится твой звездный час… – старик снова посмотрел на Элен. – Не волнуйся. «Птичка» сама знает, что делать. Только будь очень осторожна, верно определи момент. Мне страшно подумать, что будет, если ты ошибешься. Вирус Семецкого на воле, это знаешь ли… М-да…

– Я вас не подведу, – горячо заверила смотрителя Элен.

– Что я, – устало махнул рукой тот. – Я с этим миром сросся намертво, меня отсюда так просто не выкорчуешь. А вот ты рискуешь. Неверно запущенный ЮС страшнее взрыва сверхновой… Ну да делать нечего.

Элен озадаченно осматривала поле битвы. Громыхая снаряжением, топали куда-то вздымавшие облака пыли отряды, стремительно мчались по своим делам всадники, ревели трубы. Основу войск составляли виртуальные бойцы, но и посетителей кибера здесь было немало. Один из них – веснушчатый, кривоногий, облаченный в псевдопанцирь и короткую юбочку – вертелся возле Элен. Шлем все время съезжал на вздернутый нос вояки, и тот очень героическим движением поправлял свое снаряжение. Заметив, что Элен обратила на него внимание, курносый подмигнул разведчице.

– Ох, и вломим мы Саддаму Хуссейну! – донеслось до нее.

– Кому? – удивилась Элен.

– Вломим! – вновь прокричал вояка, не расслышавший вопроса. – Будет знать, как вставать на пути великих североамериканцев и их верных союзников!

Он подошел поближе и тут же заметил «птичку», дремавшую на плече разведчицы.

– Кто это? – с очаровательной непосредственностью поинтересовался конопатый.

– Орел, – мрачно сообщила Элен, которой давно осточертели неудобные доспехи, жара, пыль и толкотня.

– А что же он такой маленький? – удивился кривоногий американец.

– Болел в детстве много, – буркнула разведчица, и тут войско македонцев пришло в движение. Вздохнув, Элен потопала в общем потоке, стараясь не терять из виду виртуальную копию великого полководца.

Судя по всему, битва развивалась по классическим канонам. Бактрийская конница прорвала оборону, выстроенную Парменионом, и вкупе с подоспевшими индусами и персами рвалась вперед, стремясь пошустрить в нехилом обозе македонцев. Александр, не затягивая время, быстренько произнес свою знаменитую речь, из коей следовало, что «победители получают себе все имущество врагов; побежденным же придется думать не о деньгах и рабах, а о том как, сражаясь, пасть со славой и без укора». Благодаря умело размещенным динамикам слова великого воителя в изложении Плутарха стали достоянием всех участников битвы. Вот уже двинулась с места ощетинившаяся копьями македонская фаланга, вот вместо разъяренных лиц и морд Элен видит бодро вскидывающиеся лошадиные крупы – скифы пошли в отступ…

«Пора!» – разведчица протянула руку в сторону яростно разившего врагов Александра Македонского, и «птичка», размазавшись в серую линию, скользнула под доспехи царя. Полководец глупо хихикнул, попытался засунуть ладонь за пазуху, но тут же замер, привстал на стременах и из-под руки посмотрел вслед уходящим наметом скифам.

– За мной! – прогремел над полем боя призыв воителя. – Сарынь на кичку! Мочи их, братва!

Несколько мгновений македонская кавалерия растерянно топталась на месте, но потом перестроилась и помчалась за своим предводителем, в одиночку преследовавшим отчаянно удиравшее скифское войско.

Какой-то всадник зацепил Элен, и ее отбросило в сторону. Разведчица крепко приложилась головой о землю и уже не видела, как серпоносные колесницы персов ударили во фланг начавшей разворачиваться фаланге македонцев…

Битва завершилась. Уже свысока поглядывающий на побежденных Дарий объехал по периметру поле боя, уже закончили суровые персидские пехотинцы сгонять в отары деморализованных солдат разгромленного войска…

Элен зашевелилась и со стоном ощупала голову. Даже шишки не было! «Виртуальная травма», – поняла разведчица и, собравшись с силами, достала плоский экранчик, который вручил ей на прощание смотритель свалки программ. Нажала нужную клавишу, всмотрелась…

По необъятным степям Причерноморья устало плелись остатки некогда великого войска. Враг ускользал, всадники на вислоухих мышастых лошадках маячили где-то на горизонте. Изредка подкрадывались они ближе, выпускали в измученных македонцев несколько стрел и снова растворялись в знойном мареве…

К Александру Великому приблизился гетайр.

– Государь, посол от Пармениона, – хрипло выдохнул он сквозь пересохшие губы.

Подъехавший всадник был покрыт слоем пыли, собранной на долгом пути от Тигра до Днепра. Он встретился глазами с непобедимым воителем и опустил голову.

– Неужто продули битву при Гавгамелах? – спросил Александр, хотя и так все было ясно.

– Да, Великий, – признался посланник.

– Чур меня! – возопил воитель. – Горе мне, душегубцу окаянному!

Он повернулся к стоявшему рядом стратегу, вперил в него тяжелый взгляд.

– Паки, паки… – растерянно пробормотал тот. – Иже херувимы… Житие мое…

– Какое житие?! – взревел царь Македонии. – Ты посмотри на себя, прыщ смердящий! Горе мне!.. Шведы Кемь взяли… И мальчики кровавые в глазах…