— Только если они находились очень, очень близко и двигались со скоростью хорошо смазанной молнии. Но… Гарри, очень уж спокойно в тебя стреляли, слишком гладко для того, кого бросили в бой в самый последний момент.

Я нахмурился, а потом мы оба замолчали, когда к нашему столу подошел Мак и поставил пару маленьких бутылочек коричневого стекла. Мак худощав, лыс, и я ни разу не видел его одетым иначе, чем в темную одежду и белоснежный, без единого пятнышка передник. Мы поблагодарили его, и он отошел.

— Ладно, — сказала она и отхлебнула из горлышка. — Возможно, наниматель Рудольфа держал убийцу на месте заранее. В качестве предосторожности на случай, если ты сумеешь освободиться несмотря на все усилия.

Я мотнул головой.

— Логичнее было бы, если бы убийца ждал у входа в здание с тем, чтобы убрать Рудольфа, как только тот исполнит свою роль. Кем бы ни был наниматель, он в любом случае не мог не принять мер предосторожности: убрать из цепи одно звено, чтобы ничто не могло привести к ним. Только когда Руди позвонил и сообщил, что ему не удается удержать меня за решеткой, они дали стрелку приказ сменить цель.

Из чего следовало… что я получил три пули, предназначенные для Рудольфа.

— Гарри? — окликнула меня Мёрфи. — Чего это ты ржешь?

— Так, шутку одну вчера услышал, — хмыкнул я. — А сейчас дошло.

Она нахмурилась.

— Тебе нужно отдохнуть. Вид у тебя как из преисподней. Ты достаточно устал, чтобы тебя на хи-хи пробило.

— Чародеи не хихикают, — возразил я с некоторым трудом, потому что задыхался. — Это так, кашель.

Она вопросительно покосилась на меня и сделала еще глоток пива. Она ждала, пока я отсмеюсь достаточно, чтобы вновь обрести способность говорить.

— Выяснил что-нибудь про Мэгги?

— Вроде того, — ответил я, сразу протрезвев. — Мне кажется, я знаю, где она будет через несколько дней. — Я рассказал все, что нам удалось узнать о намерениях графини, опустив все, что касалось моих собственных нарушений закона вроде кражи, незаконного проникновения и вандализма. — В общем, вот как раз сейчас, пока я с тобой разговариваю, все связываются со своими источниками в Мексике.

— Сьюзен? — спросила она.

— И отец Фортхилл, — добавил я. — Надеюсь, вдвоем они смогут выяснить, что происходит в Чичен-Ице.

Мёрфи кивнула.

— Как она держится? — поинтересовалась она как бы невзначай.

Я сделал еще глоток из бутылки.

— Она считает, что Молли ко мне неровно дышит.

— Ух ты, — фыркнула Мёрфи. — Должно быть, ей потребовались все ее вампирские способности, чтобы додуматься до этого.

Я уставился на нее.

Секунду она молча смотрела на меня, потом закатила глаза.

— Ну же, Гарри. Правда? Ты что, действительно ни сном, ни духом?

— Э… — пробормотал я, продолжая тупо на нее таращиться. — Ну, да.

Мёрфи ухмыльнулась, глядя на свою бутылку.

— Как-то всегда неожиданно натыкаться на одну из твоих слепых зон. У тебя их немного, но уж те, что есть, шириной в милю. — Она тряхнула головой. — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

Я кивнул.

— Сьюзен в неважном виде. Это мягко говоря — все из-за вампирских штук.

— Ну, не знаю, Гарри. Судя по тому, что ты говорил, не думаю, чтобы тебе надо было искать в этом что-либо свыше материнских переживаний.

— Возможно, — согласился я. — Так или иначе, она на пределе.

— Как и ты, — заметила Мёрфи.

Я насупился.

— Чего?

Она выгнула бровь и невозмутимо встретила мой взгляд.

Я начал уже злиться на Мёрфи, но все же заставил себя подумать над ее словами.

— Правда?

Она медленно кивнула.

— Ты не заметил, что последние минут пять притопываешь левой ногой?

Я насупился еще сильнее, но опустил взгляд на ногу. Та отбивала по полу довольно бойкий ритм — аж мышцы начинали уставать.

— Я… нет.

— Я твой друг, Гарри, — тихо напомнила она. — И я говорю тебе, что вот прямо сейчас ты тоже не совсем в себе.

— Моего ребенка собираются убить монстры, Мёрф. Может, сегодня ночью, может завтра. Скоро. У меня нет времени оставаться психически здоровым.