– Мистер Джордж, – сказал Эссекс, – вы мой идеал хорошего журналиста. Вы всегда задаете каверзные и рискованные вопросы.

– В таком случае, по искусству обходить эти вопросы вы идеальный дипломат, – сказал Генри Джордж, в котором, видимо, не было ни капли юмора.

– Ну, что вы, что вы! А вы тоже считаете, что я отвечал недостаточно ясно, мисс Тюдор?

Презрение, которое питала к нему мисс Тюдор, сказалось и в ее ответе.

– Право, не знаю,- процедила она.

Эссекс отметил про себя, что в профиль она лучше. Он недоумевал, почему эта красивая и, без сомнения, умная, явно аристократического происхождения англичанка так презирает его. Это был один из немногих случаев, когда Эссекс почувствовал и признал, что его презирают, и ему стало не по себе. Он был любезен с ней, пытался завести разговор, но она продолжала держаться безучастно.

– Вы совершенно не похожи на журналистку, – в заключение сказал ей Эссекс.

Она и на это ничего не ответила, и он поспешил отойти от нее.

К тому времени как корреспонденты начали расходиться, Эссекс уже устал и, любезно проводив до дверей последнюю пару (Гаспара Форда и миссис Лизу Корт-Энтри), облегченно вздохнул. Он оглянулся, надеясь увидеть Мак-Грегора, но в комнате был только Мелби. Он поблагодарил Мелби за помощь и поднялся к себе, чтобы освободиться наконец от проклятого джемпера и спортивных брюк и переодеться в обычный серый костюм. Потом он позвонил Кэтрин Клайв и сообщил ей, что все сошло хорошо.

Мак-Грегор в это время разговаривал с Хэмбером и Стайлом. Он провел их в кабинет и показал копию полученной Эссексом телеграммы. Нагнувшись над большим письменным столом Эссекса, они внимательно читали ее, потому что в ней цитировались их корреспонденции. Конец телеграммы с комментариями Форейн оффис Мак-Грегор успел оторвать.

– Мне казалось, что эта телеграмма вас заинтересует, – сказал Мак-Грегор, когда они кончили.

– Да, спасибо, – сказал Хэмбер. – Очень рад, что это дошло и напечатано.

– Я хочу спросить вас вот о чем, – продолжал Мак-Грегор. – В тот вечер мы беседовали частным образом, и я думал, что вы это поймете. Но и помимо того, тут сказано совершенно не то, что я вам говорил.

Хэмбер с удивлением посмотрел на него. – Это добросовестный отчет не только о ваших высказываниях, Мак-Грегор, но и о том, что под ними подразумевалось. А что касается частной беседы, то я – журналист и обязан сообщать читателям моей газеты обо всем, что происходит. По-моему, я только удружил вам, Мак-Грегор, и все, что я писал, соответствует истине.

Мак-Грегор чувствовал, как его охватывает волна холодного бешенства, но сдерживал себя.

– Ничего здесь не соответствует истине. Я никогда не говорил вам, что первоочередная задача Эссекса – выжить русских из Ирана.

– Но вы подразумевали это, – сказал Стайл.

– Нет! Но даже если бы и подразумевал, вы и тогда не имели бы права печатать это.

– Послушайте, Мак-Грегор, – сказал Хэмбер. – Обязанность корреспондента – сообщать факты, а как он о них узнает, из прямого заявления или из намеков – это все равно. Я просто раскрыл подоплеку событий. Во всяком случае, это изложено доброжелательно, и не понимаю, чего вы взъерепенились?

– Это вовсе не доброжелательно, – сказал Мак-Грегор уже менее спокойно. – Я не считаю, что мы приехали сюда для того, чтобы выживать русских из Ирана. Если бы я так считал, меня бы здесь не было!

Стайл засмеялся. – Тогда вы не столкуетесь с вашим патроном, Мак-Грегор, ведь он только что внушал нам именно это.

– Вот что, Мак-Грегор, – Хэмбер взялся за пальто и с помощью Стайла надел его. – Ваши претензии совершенно неосновательны. Никто не станет возражать, если англичане выживут русских из Ирана. По правде говоря, если этого не сделаете вы, англичане, то придется сделать это за вас нам, американцам. Напрасно вы сетуете на эту корреспонденцию и напрасно отрекаетесь от своих взглядов.

– Но это вовсе не мои взгляды!

Хэмбер не слушал его. – К тому же для Америки лучше всего освещать это дело именно так. И, кстати, как, по-вашему, попали эти корреспонденции в Америку?

– Не знаю. Да это и не важно.

– Нет, очень важно. Они были посланы в Лондон с вашей английской дипломатической почтой, Мак-Грегор. Это одно из благодеяний, которые Мелби оказывает нам, корреспондентам. Он отправляет наши депеши в Лондон, а оттуда их передают по телеграфу. Поэтому ваши претензии совершенно не обоснованы. Если вы, англичане, хотите, чтобы ваши интересы правильно освещались в Америке, предоставьте это нам, американцам, потому что мы-то знаем, как это надо делать. Вам кажется, будто мы поступаем неосторожно. Но подождите! Когда ваша игра с Россией пойдет в открытую, вам самим станет ясно, что это было вовсе не так безрассудно. Мы завоюем для вас американское общественное мнение, и государственный департамент сумеет во-время оказать вам неограниченную поддержку.

– Рассуждая принципиально, – заговорил Джексон Стайл, – никто не должен мешать нам, Мак-Грегор. Разве вы не понимаете, что в конечном счете решать все эти проблемы будет наш народ. Следовательно, народ должен получать точную информацию. Америка – демократическая страна, а главнейшая опора демократии – это свободная печать, а свободная печать – это значит осведомленная печать, и мы не можем скрывать информацию, которая необходима для правильного понимания обстановки. Вы рассматриваете этот случай с точки зрения этики, мы – по крайней мере я – с точки зрения принципа. Было бы неправильно, если бы мы скрывали информацию, в которой нуждается американский народ, независимо от того, как мы ее получили.