Но когда мы закончим все рассуждения, какими бы волнующими, стимулирующими и выдающимися они не были, с чем мы останемся? Даже если когда-нибудь выяснится, что мои гипотезы соответствуют истине, что мы действительно получаем от ДМТ? Мы снова возвращаемся к вопросу: «даже если и так, то что из этого?». Какова цель? Когда исследование в Нью-Мехико подходило к своему сложному завершению, я начал прорабатывать самый сложный вопрос, который лежал в основе исследования.

В начале этой главы я поднял вопрос о том, насколько трудно принять существование и воздействие молекулы духа на наш организм. Можем ли мы также принять окончательный вывод, к которому я пришел? То есть, то, что природа ДМТ изначально является нейтральной и свободной от оценочных суждений?

Сама по себе молекула духа не является ни хорошей, ни плохой, ни полезной, ни вредной. Скорее, сет и сеттинг определяют контекст и качество опыта, который дает нам ДМТ. То, кто мы, и что приносим в сессию и в нашу жизнь, в конечном итоге значит больше, чем сам опыт приема вещества.

Тем не менее, ДМТ и другие психоделики, особенно те, которые наш собственный мозг вырабатывает каждую минуту, никогда не исчезнут. В любых рассуждениях о человеческом осознании мы должны принять во внимание их сложную и мистическую власть. Этот двусмысленный ответ не означает, что не существует твердых «да» в ответ на важные вопросы о лучшем применении этих веществ. Сет и сеттинг, который мы использовали в Нью-Мехико, предоставили нам огромное количество информации о том, что возможно, а что — нет, с помощью молекулы духа. Сейчас пора перейти к вопросу о том, что делать с этим знанием. Возможно ли обратить эту информацию во благо?

В последней главе я рассмотрю возможность применения и изучения ДМТ и других психоделических веществ в будущем. Эти сценарии отражают желание увеличить масштаб дискуссии о психоделических веществах, то желание, которое выразил Виллис Харман во время нашей прогулки по калифорнийскому побережью много лет назад. Хорошо информированные люди, принимающие решения и формирующие общественное мнение, наилучшим образом решат, насколько доступными и приемлемыми станут эти вещества. Мы сможем выработать наиболее плодотворный способ их применения только в том случае, если откажемся от страха, невежества и бесчестья, связанных с этими веществами. Мы также должны избегать наивных мечтаний, искажающих аргументы многих поборников использования этих веществ.

То, что я предлагаю ниже, основано на многолетних размышлениях и обсуждениии событий, произошедших в Университете Нью-Мехико. Хотя общая картина, нарисованная в этой главе, может показаться слишком оптимистичной, она, наоборот, более реалистична, чем некоторые из моих изначальных планов, касавшихся исследования. Это связано с тем, что они были основаны на предвидении и работе с самыми широко распространенными предпосылками по работе с психоделиками, которые неизбежно приведут к негативному результату и преждевременному прекращению.

Наиболее важным является то, что психоделические вещества изначально благотворны. Все, что требуется для позитивного результата, это всего лишь принять их.

Еще один фактор заключается в том, что психоделики — «всего лишь» вещества. То есть, их воздействие не зависит от обстановки, в которой люди их принимают, и от целей, ожиданий и шаблонов, которых придерживаются те, кто их дает.

Во время проведения исследования с ДМТ мы заново открыли тот факт, что ни одно из этих широко распространенных убеждений не является правдой. Таким образом, модель, которую я собираюсь представить, не подвержена двум самым основным и самым вредным заблуждениям, связанным с работой с психоделическими веществами.

Прежде, чем заглянуть в будущее, давайте посмотрим на текущую ситуацию. Это будет очень краткий обзор.

В Соединенных Штатах и Европе проводятся несколько проектов с использованием мескалина, псилоцибина, кетамина и МДМА. Никто не изучает ДМТ. Все эти проекты используют «психотомиметическую» модель, сравнивая воздействие психоделиков с симптомами шизофрении. Это исследования по фармакологии и физиологии мозга.

Две программы по психоделической психотерапии находятся в стадии выполнения. Одна из них, проводимая на Карибских островах, изучает применение ибогина в лечении от наркотической или алкогольной зависимости. Другая, базирующаяся в России, в пригороде Санкт-Петербурга, изучает психотерапию на основе кетамина, также направленную на избавление от наркотической зависимости.

Я вижу много ответвлений от основного пути, когда думаю о будущей работе с ДМТ и другими психоделическими веществами. Одно из самых значительных противопоставлений, это «изучение» против «употребления». Некоторые сомневаются в том, что слова «психоделик» и «исследование» вообще можно ставить рядом. Давайте сначала разберемся с этим вопросом.

В исследовательском сеттинге вы рассчитываете получить данные от ваших объектов. Это влияет на взаимоотношения между теми, кто дает психоделик и теми, кто его принимает. Добровольцы знают, что они должны принести что-то в проект, что ученые хотят чего-то от них. Для человека, находящегося под воздействием, недостаточно всего лишь пройти трип. Для исследователя помощь человеку получить наилучший результат также не является достаточно адекватной. Из-за этого возникают определенные ожидания, которые неизбежно могут привести к разочарованию, неприятию и непониманию. Межличностный сеттинг меняется фундаментальным образом.

Существует несколько альтернатив этой модели, каждая из которых является более популярной, чем исследовательская модель. Но «популярный» необязательно значит «лучший». И зачастую единственным аргументом против исследовательской модели является то, что существуют лучшие способы знакомства с веществом.

Туземцы продолжают употреблять психоделические растения так, как они эти делали в течение тысяч лет. Члены африканских церквей в Габоне принимают ибогин для того, чтобы войти в контакт со своими предками; в Латинской Америки содержащий ДМТ настой аяхуаска предоставляет душе доступ в иные миры; а в Северной Америке пейот открывает возможности для исцеления и духовного роста.